Особый случай

image001

Удивительный случай — Наташа не скрывает возраста; видимо, красавице можно. Она как-то над мелочами, так что расстояние Нью-Йорк — Сидней, Австралия, какие-то жалкие тысячи миль, не мешает ей быть частым гостем нашей рубрики. И города. Как, впрочем, и остального мира, который она пообъездила, и явно не ради одних «путевых впечатлений».

image001

Родилась в 76-м в Херсоне, окончила МГУ и Оксфорд, пишет на русском и английском (как минимум в 4 британских антологиях её стихи на языке Байрона), работает — что, несомненно, поэтично, особенно для дипломированного специалиста по классической филологии, — программисткой. И параллельно (перпендикулярно?) — пишет, переводит в обе стороны, журналистствует, самолично читает — и прекрасно читает — собственные стихи: Москва, Лондон, Бруклин, родной Херсон… Кстати, стихи юной 94-летней Норы Крук на нашей страничке — это с её подачи, они дружат, и Наташа сделала с Норой чудесное интервью.
Стихи её, как и сама жизнь, очень динамичны и, я бы сказал, бесшабашны. Она как-то ничего не боится — ни внутри, ни снаружи; говорит о сокровенном — просто и целомудренно; подмечает малое, какую-то случайную сценку — и сразу, не оговариваясь (и не доказывая и не оправдываясь), подаёт его как большое. Смотреть своими глазами, быть адекватной самой себе — редкое умение.
Шлите нам стихи на e-mail: ayudasin@gmail.com.

Наталья Крофтс

Вслепую, на ощупь,
судьбу подбираем по слуху,
научно трактуем причуды
планид и планет.
Подводим итоги.
Как взрослые — твёрдо и сухо.
По-детски надеясь на чудо.
Которого нет.

***

Это мокрое дрязглое время —
О невзгоды мы души протрём…
Что мы делаем, чувствуем? Дремлем.
Вот подремлем чуть-чуть — и умрем.

***

Тоска, тяжка твоя рука.
И кажется — живёшь века,
когда глядишь, как облака
стекают каплями с виска.

***

Можно — неосторожно
там, где пусто и серо,
там, где тускло и сыро,
там, где затхлая сера.
Знаешь, порой забавно
мять убогие маски:
линии — слишком плавны
слишком маслены глазки.
Скалится волк старательно,
хитро глядит лисица.
Маски долой, обязательно!
Только — будьте внимательны.
Умоляю — внимательно!
Не наступите на лица.

***

Мир исчез.
Мгновения скользят.
В телефон я глупости шепчу.

Ум твердит: «Оставь его. Нельзя».
Сердце властно требует: «Хочу».

Через стык континентальных плит
Я за сотни вёрст к тебе лечу.
Сквозь «нельзя», которое болит,
К одному желанному «хочу».

И сомкнувшись так, что не разнять,
Не унять и не остановить,
Не понять запретов, не принять —
Пьём одно кипучее «любить».

…Но уводит прочь моя стезя
От тебя. Ты куришь. Я молчу.
Глотку жмёт суровое «нельзя»
Веру потерявшему «хочу».

Всё. Рука пуста. Реванш не взят.
По закону чести я плачу:
Падаю на остриё «нельзя»
C выси недоступного «хочу».

***

Я уже не пойду за тобой.
Пахнет дымом. Морозно.
Повторяет уставший прибой:
«Слишком поздно».

Паутина, незримая нить
обрывается — медленно, странно,
словно нехотя. Грусть хоронить
слишком рано.

***

Вот горстка строк — от жизни до забвенья.
Штрихи к судьбе. Случайные штрихи.
И некого просить благословенья.
Но всё ж: «Благослови мои стихи».

О ЛЮБИМОМ

Есть строки — в суматохе наших дней,
из года в год, чем старе, тем верней,
чем старе, тем любимей и нужнее.
Смешная страсть. Но с нею я не смею
и — знаешь? — не желаю совладать.
Годами мне по томику гадать:
вот свечи, я угадываю строчку
по шелесту страницы — по глоточку
смакую терпковатый привкус слов,
как пенье птиц — коварный птицелов.

Ты на меня досадуешь, мой брат:
«Кого ж сегодня Реквием тревожит?!
Всё это вздор. Важнее во сто крат
быть в наши дни практичнее и строже.
К чему нам блажь умолкнувших повес?
Что нам чума? Свирепствует прогресс!
Нам Мефистофель — детская игра…»

…А я твержу: «Пора мой друг, пора…»

СИЦИЛИЙСКОЕ

Среди столиков траттории,
развлекая оплывших фей,
распевает «Аве Мария»
постаревший больной Орфей.

Пар почтительно встал над мокко,
да сирокко несёт трофей —
дань Магриба, пески Марокко —
чтобы их осенил Орфей.

Словно в сказке, со всей Катании
собрались — не пройти к кафе —
почитатели: меж котами и
голубями поёт Орфей.

Что же люди? Жуёт упрямо и
равнодушно вокруг народ.
Лишь — съедаема — рыба пряная
Восхищённо открыла рот.

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Арье Юдасин

Автор Арье Юдасин

Нью-Йорк, США
Все публикации этого автора