Фразой «Я же любя» мы даем себе разрешение на поразительные гадости…

Педагог Дима Зицер. Фото: youtube.com

Педагог Дима Зицер. Фото: youtube.com

«Когда к вам приходит ребенок и говорит: «Мама, я больше не могу. Мне конец, я тону в этой географии, мне плохо, у меня там нет друзей» и т. д., довольно странный ответ в этот момент: «Терпи, детка, все это пройдет через 11 лет». Как за убийство отсидеть: «Потерпи, котик».

Известный педагог Дима Зицер — практик, который четверть века занимается неформальным образованием. В его педагогической философии дети — не оловянные солдатики, которых четко нужно обучать набору дисциплин и приучить следовать правилам. Зицер говорит, что детей нужно любить. И любит.

А еще он не боится называть вещи своими именами, и порой это звучит жестко и отрезвляюще. Самые интересные выдержки из выступлений Димы Зицера публикует Книги Кратко.

Семья и школа: решите, на чьей вы стороне?

Зачем нужна семья? Для общения, для настоящих, глубоких отношений. Семья нужна, потому что с этими людьми я могу делать то, что невозможно делать без них. И если вы мне скажете: «Подожди, но мы почти все можем делать без них», тогда, может быть, это хорошая причина не быть семьей? Я убежден, что семья — это про любовь. На практике почти во всех семьях действует политика «Мы с папой так решили, а ты помалкивай!» То есть, самый маленький член семьи из глубоких отношений исключается.

Вот приходит ребенок из школы:

— Мам, я мороженое съем?

— Сначала обед.

— Мам, я пойду погуляю?

— Подожди, ты не сделал уроки

или — Ты сначала должен позаниматься музыкой.

Это любовь? Это обычно называют воспитанием. А любовь в какой момент начинается?

«Но я же люблю своего ребенка!» — скажете вы. Это такая чудесная родительская отмазка. Знаете, я в жизни не встретил ни одного школьного учителя или родителя, который сказал бы мне: «Я не люблю детей». При этом видел такое количество взрослых, которые делали поразительные гадости под флагом «Я же любя». 99% взрослых этой фразой дают себе индульгенцию на что угодно: манипуляции, самодурство, даже жестокость.

Мы оказываемся в сумасшедшем конфликте, и возникает закономерный вопрос — а как же тогда быть? Не настаивать, не заставлять делать уроки, пустить все на самотек? Мы находимся под многовекторным давлением. С одной стороны школа, с другой — бабушка, которая точно знает, «как надо», с третьей — толерантная общественность, которая осуждает за шлепок по попе.

Со школой как быть? Как увязать любовь к ребенку и требования школы, если школа — априори институт подавления? Обычно родители мотивируют ребенка тем, что в школе здорово, там друзья, общение, интересные занятия. И я всегда говорю: перестаньте лукавить, в школе ничего классного нет. Дружить можно и без школы, а из занятий усваивается максимум 6 — 7%, и еще меньше пригождается потом во взрослой жизни.

Осознайте, что школа — это поставщик образовательных услуг

Месяц назад у меня на приеме чудесная, интеллигентная мама говорит: «Дима, что же нам делать? Школа такое г…но, извините. Но учиться-то надо». Я спрашиваю: «А что, нет в Москве хорошей школы, которая бы ребенку и вам понравилась?» Она говорит: «Есть, конечно, но в Чертаново». Я говорю: «Ну так переезжайте». Ответ: «Вы что, с ума сошли?»

Так действительно ли это важный для вас, первейший приоритет, если вы не готовы к неудобствам ради ребенка? Тогда перестаньте лгать, родители, что вы ночей не спите от беспокойства. У вас первый приоритет — где вы живете, и только второй — как вы живете. И третий — чтобы вас не трогали и все как-то само наладилось. Это и есть родительская расслабленность — терпеть и закрывать глаза, когда ребенку плохо.

Еще одна популярная отговорка: выхода нет, так все заведено век от века. Да, школа — уравниловка и концлагерь, но ничего не поделаешь. Это все ложь от первого до последнего слова. Почему школа выглядит так, как она выглядит? Ее кто такой сделал?

Знаете, есть история про Пикассо. Он дописывал картину «Герника» на тему Второй мировой войны (перевернутый вверх дном испанский город, чудовища), когда к нему ворвался юный фашист. Он остановился в изумлении перед этой картиной и выдохнул: «Боже мой, это сделали вы?» На что Пикассо ответил: «Нет, это сделали вы».

Школа такая, ребята, потому что ее сделали вы. Это простая история. Просто сказать учителю: «Вы не будете кричать на моего ребенка», «Я запрещаю повышать на него голос», «Я запрещаю его унижать». Так просто на самом деле понять, что родительское собрание — это собрание родителей вообще-то, и для родителей, чтобы оценить качество предоставляемых вам образовательных услуг. А не для того, чтобы трепетать перед Пантерой Багирой в образе училки или директора школы. С точки зрения закона об образовании, заказчиками образования являетесь вы вместе с детьми. Иначе получается совершено извращенная «любовь», с которой мы начали разговор. В этот момент у нас не любовь, а сговор. Сговор одной, сильной группы населения (родителей и учителей), против другой, слабой группы населения — детей. Называется это на простом языке дискриминация.

Мы почти изжили дискриминацию женщин. Например, 200 лет назад в этом зале не было бы ни одной тетеньки. Знаете почему? Потому что мужчины, опираясь на самые современные на тот момент теории, были убеждены, мозг у женщины маленький, натура — порочная, место ее на кухне. А если выпустить ее из дома, она пойдет и отдастся первому встречному, ибо она бездумное и греховное существо. Мы смеемся над этим сегодня или возмущаемся. Но 200 лет назад с исторической перспективы — это вчера. Точно так же в этом зале не было бы ни одного человека с другим цветом кожи, другой национальности и т. д. С этим мы вроде разобрались. Но посмотрите, как удобно мы вписываем в свою жизнь дискриминацию детей — они у нас тоже глупые, ничего не соображающие, нуждающиеся в тотальном контроле и раздаче указаний.

И мы рассказываем им, что мы-то знаем, как надо, мы знаем, каким образом устроить им жизнь. Мы убеждены, что в этот момент ужасно страдаем и переживаем за них, напрягаемся, стараемся изо всех сил, а они, неблагодарные скоты, совершенно не способны это оценить. Так вот, дорогие мои, это абсолютно дискриминационная модель от начала и до конца. Получается, что мы вообще не на их стороне.

Вопрос: когда вы в последний раз, как заказчики образовательной услуги, свой заказ формулировали? Пример заказа: «Я не позволяю кричать на моего ребенка». Или «Почему дети должны сидеть в классе именно в такой позе — на краешке стула, руки перед собой?» Почему это так, если для ребенка естественно — движение, а не статичность? Хотя бы вопрос задать — это уже заказ. При этом можно и нужно предлагать варианты. Отрицаешь что-то, — предлагай. Задаешь вопросы, — предлагай.

У нас учителя часто с гордостью говорят: «У меня на уроке никто пикнуть не смеет». Вот, мол, какая шикарная дисциплина и порядок! У меня муха не пролетит в классе! Извините, но тишина в классе — это признак чего? Того, что урок проходит на кладбище, вероятнее всего. Потому что, когда мы учимся и когда нам интересно, мы разговариваем без умолку. К вам приходит друг, подружка, вы садитесь, чайку наливаете, и что, вы говорить будете по поднятой руке? Да мы перебиваем друг друга, спорим и не можем остановиться! А тут — гробовая тишина. Почему же в школе учат именно так? Это заказ. Я не за родительские скандалы, я за четкое понимание — почему, зачем и для чего. Попытайтесь выяснить эти вопросы, — так мы де-факто, а не на словах, переходим на сторону детей.

izbrannoe.com

Окончание следует

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 2, средняя оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *