ОПОЗНАНИЕ ОБОЗНАНИЯ («Ваишлах»)

0f9cf0a0

В ТАНАХе встречается немало мест, которые христиане и иудеи трактуют по-разному, но расхождение относительно личности побежденного Йаковом неведомого противника, пожалуй, самое поразительное, самое символичное расхождение.

Опознание

В недельной главе «Ваишлах» описывается возвращение Йакова в Святую землю и его встреча с братом Эсавом, которой предшествует борьба с неведомым противником.
«И остался Яаков один. И боролся некто («иш») с ним до восхода зари, И увидел, что не одолевает его, и коснулся сустава бедра его, и вывихнулся сустав бедра Яакова, когда он боролся с ним. И сказал: отпусти меня, ибо взошла заря. Но он сказал: не отпущу тебя, пока не благословишь меня. И сказал тот ему: как имя твое? И он сказал: Яаков. И сказал: не Яаков отныне имя тебе будет, а Израиль, ибо ты боролся с ангелом и с людьми, и победил. И спросил Яаков, сказав: скажи же мне имя твое. И он сказал: зачем спрашиваешь об имени моем? И благословил он его там. И нарек Яаков имя месту тому Пыниэйл, ибо ангела видел я лицом к лицу, а жизнь моя спасена». (32:26-31)
Далее происходит встреча братьев, описываемая в следующих словах: «И сказал Эйсав: есть у меня много, брат мой; пусть у тебя будет то, что твое. Но Яаков сказал: о нет, если я нашел милость в глазах твоих, то прими дар мой от руки моей, за то, что я увидел лицо твое, как увидел лицо ангела, и ты был благосклонен ко мне». (33:10)
В трех местах этого эпизода слово «Элоким», обыкновенно переводимое как Бог, всеми комментаторами дружно трактуется как ангел.
Согласно классическому иудейскому пониманию, в этой сцене Йаков боролся с Ангелом – с Ангелом-покровителем своего брата — Эсава.
Начавшееся еще в материнской утробе, и продолжавшееся на протяжении всей жизни, соперничество между братьями завершается этим эпизодом – победой Якова над астральным патроном Эсава и последующим примирением братьев. Причем в знак победы Яков получает духовный трофей – имя Израиль.
Дальнейшую историю, в ходе которой потомки Эсава (христиане) присвоили это имя себе, небезинтересно рассмотреть в свете их трактовки приведенных фрагментов: во всех трех случаях слово «элоким» понимается христианами буквально, т.е. переводится как «Бог».
Так Иоанн Златоуст в «Беседах на книгу Бытия» пишет: «Дабы он (Яков) самим делом удостоверился, что не подвергнется никакой неприятности, Господь в образе человека вступает в борьбу с праведником».
Православный богослов профессор А.П.Лопухин (1852-1904) следующим образом подытоживает этот подход. «Таинственный борец, ночью боровшийся с Иаковом, повредивший ему бедро и переименовавший его в Израиля, по словам пророка Осии (12:3-4), был Богом. Сам Иаков признает, что видел Бога, лицо Божие. Поэтому иудейское и христианское толкование данного места одинаково признают борца явлением из небесного мира – Ангелом. При этом церковные учители и многие позднейшие толкователи христианские видели в этом Ангеле Ангела несотворенного – Ангела Бога, ранее являвшегося Иакову при Вефиле (28 гл.) и в Месопотамии (36 гл.) и, по верованию Иакова, охранявшего его всю жизнь (Быт.48:16), Сына Божия. «Из всего рассказа (Быт.32:24-34) познаем, – говорит блаженный Феодорит, – здесь явился Иакову единородный Божий Сын и Бог»
В ТАНАХе встречается немало мест, которые христиане и иудеи трактуют по-разному, но расхождение относительно личности побежденного Йаковом неведомого противника, пожалуй, самое поразительное, самое символичное расхождение.
Итак, потомки Йакова считают боровшегося с их праотцем незнакомца – Ангелом Эсава, возглавляющим демонический мир. Потомки Эсава – видят в нем самого Бога!

Обознание

Расхождение это на протяжении веков своеобразно проявлялось в христианской теологии, точнее – в обеспечивающей эту теологию философии, которая на каждом шагу отождествляла Бога с Разумом.
В чем-то эти образы действительно перемежаются. С одной стороны Верховный Ангел (Метатрон), поддерживающий порядок мироздания, трудноотличим от Творца, как сказано: «Блюди себя пред ним и слушайся голоса его, не прекословь ему, так как имя Мое в нем». (Шмот 23:20)
С другой стороны, согласно Зоару, Верховный Ангел и Ангел Смерти – одно лицо. Да и сам Ангел Смерти, согласно иудаизму – не противник Создателя, а его служитель.
Таким образом, обознаться между Творцом и Ангелом, в котором «имя Его» не всегда означает выбрать смерть. Во всяком случае, не всегда означает отречься от Бога, но лишь понизить свой духовный профиль. И все же это весьма скользкий путь.
Лев Шестов пишет: «Библия была представлена миру простыми, неучеными людьми, которые совсем и не способны были защищать ее теми методами, которыми ее люди ученые оспаривали. Но философов такая Библия не удовлетворяла… Греческие учителя усыпили нашу бдительность, внушив нам уверенность, что плоды с дерева познания были, должны быть началом философии для всех времен…. Основные начала и техника античного мышления, точно гигантский плющ, обвились вокруг иудейско-христианского «откровения» и душили его в своих могучих объятиях. Вера стала суррогатом знания. Об этом все открыто говорили, благо такие речи не могли вызвать насмешек у неверующих и негодования у инакомыслящих. Все очевидности свидетельствовали в пользу такой иерархической установки. Против нее говорило только Писание. Но Писание всегда можно «истолковать».»
Как бы то ни было, в эпизоде борьбы Йакова с Незнакомцем христианская теология обозналась, не распознала с кем имеет дело!
Своей кульминации эта ошибка достигла в классической немецкой философии, в гегелевском выведении учения церкви из чистого разума.
Классическая немецкая философия рассматривала историю, как диалектическое самораскрытие Мирового духа, который отождествлялся этой философией с тем самым Богом, который в «примитивной форме» подразумевается авторами Библии.
Шеллинг и Гегель считали свой Мировой дух тем самым Всевышним, который вдохновлял еврейских пророков. Но на деле он был лишь Его астральным «двойником», тем ангелом, с которым бился Иаков и которого он победил.
При этом, если Гегель в первую очередь видел в Мировом духе – Философа, то Шеллинг Поэта.
По Шеллингу, самопознание Мирового духа осуществляется не столько в философии, сколько в художественной литературе: «Роман есть как бы окончательное прояснение духа».
«В искусстве – писал Шеллинг, — мы имеем как документ философии, так и ее единственный извечный и подлинный органон… Всякий великий поэт призван превратить в нечто целое открывающуюся ему часть мира, и из его материала создать собственную мифологию; мир этот находится в становлении, и современная поэту эпоха может открыть ему лишь часть этого мира; так будет вплоть до той лежащей в неопределенной дали точки, когда Мировой Дух сам закончит им самим задуманную великую поэму и превратит в одновременность последовательную смену явлений нового мира…»
В своей книге «День Шестой» я доказываю, что роман Булгакова «Мастер и Маргарита» как раз и является тем самым романом, в котором Мировой дух окончательно прояснился, в котором он изобразил самого себя. «Великая Поэма» завершается автопортретом Воланда.
Как и многие отцы церкви, Шеллинг, и в особенности Гегель, по крупному обознались. Гегель принял Воланда за Бога, он вообразил, что позаимствованный им у Шеллинга Мировой дух – это полностью очищенная от мифологических привнесений последняя версия библейского божества, в то время как это был Ангел Смерти.
Отдельное место в моем исследовании занимает техника этой подмены.
Как это случилось? Где произошел этот сбой?
Я показываю, что борьба Йакова с Ангелом повторилась тысячелетия спустя, повторилась одним из его потомков, а именно Йешуа Аноцри, так же «оставшимся одним», как сказано: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола» (Мф. 4:1)
Там в пещере, из которой открывался захватывающий вид на Эдом, на землю Эсава, Йешуа повстречался с его Ангелом.
Как и его пращур, Йешуа, казалось бы, вышел в той схватке победителем, как сказано: «берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол» (Мф 4:10)
Но победа обернулась поражением. Человек претендовавший избавить Израиль, превратился в икону преследователей еврейского народа! Каким образом? Как Ангел Смерти провел правоверного еврея? Как проиграв праведнику «по очкам», Ангел сумел ввести его в нокаут?
В своей книге «День шестой» (во входящей в нее повести «Назначенное время»), я показываю, как это могло произойти.
Шеллинг совершенно прав «Роман есть как бы окончательное прояснение духа». Существуют материи, в которые можно проникнуть только художественными средствами.

P.S. Обращаю внимание читателей, что в эти дни в Издательском доме Лены Лимоновой увидело свет второе (исправленное и пополненное новыми изысканиями) издание «Дня Шестого»

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 3, средняя оценка: 4,67 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Арье Барац

Автор Арье Барац

Арье Барац родился в 1952 году в Москве, в 1976 году закончил медико-биологический факультет РГМУ, во время учебы в котором участвовал в работе философского семинара Леона Черняка. Более десяти лет работал врачом в лабораториях московских городских больниц. С 1992 года проживает в Израиле, в Матэ-Биньямин, на границе между Иудеей и Самарией. Автор нескольких религиозно-философских книг, в которых среди прочего рассматриваются перспективы диалога религий, в первую очередь иудаизма и христианства, но также ислама и восточных учений.
Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *