Два года назад, 9 декабря 2005 г., в Кишиневе скончался один из последних классиков, писавших на идиш, Ихил Шрайбман, лауреат литературных премий Швеции, Америки, Израиля.
Его сын Эдуард Шрайбман – концертирующий скрипач и педагог, 7 лет живет в Майами.
В канун годовщины смерти Ихила Шрайбмана Эдуард предложил газете короткие эссе-воспоминания об отце.
Мой отец, писатель Ихил Шрайбман, будучи прозаиком, на жизнь смотрел глазами поэта. Даже в трудные времена, вздыхая и страдая, он постоянно искал и находил в реальной жизни элементы прекрасного и возвышенного. В своем творчестве он не лакировал действительность, а окрашивал ее духом романтики.
«Вот это – поэзия, – говорил отец, описывая мягко падающий снег и веселых мальчишек, катающихся и падающих на сделанном ими на тротуаре катке. «А это уже – проза, – описывал он дворника, посыпающего песком этот тротуар, чтобы люди не падали. А как прекрасен ребенок из детского сада в новелле «Поэт», который мечтает стать сапожником, чтобы создавать удивительные по красоте сказочные туфли. И, конечно, в миниатюре «Поэзия» венцом поэтического творения Всевышнего является и небо, и земля, и утро, и вечер… и счастье.
Вспоминая штрихи из творчества и биографии отца, вспоминая его миниатюры о прозе и поэзии, я и сам решил написать на эту тему несколько невыдуманных историй из его жизни.
Эдуард Шрайбман
КОЛОДЕЦ
Как-то поспорили между собой Михаил Светлов и Ихил Шрайбман о молдавском писателе М.
– Это не поэт, – возмущался Светлов, – он бездарен.
– А я с вами не согласен, – возражал Шрайбман, – нельзя так резко.
– С примитивностью надо резко, – не успокаивался Светлов.
– Но, позвольте, прочтите еще раз внимательнее его стихи, – продолжал Шрайбман, – и вы увидите, что он глубокий человек.
– А-а-а! – махнул рукой Светлов, – колодец тоже глубокий.
– Вот именно! – обрадовался Шрайбман. – Вода… колодец… глубокий… Как это поэтично!
БАГАЖ
Это было в Ялте. Мы стояли у входа в Дом творчества писателей. Вдруг подъехало такси.
– Маршак приехал, – сказал кто-то.
Наступила тишина. Все перестали разговаривать и наблюдали, как из машины вышел пожилой человек, как направлялся он к Дому творчества. Маршак шел не спеша и, заметив меня, подошел. Я тогда уже учился в музыкальной школе, сам читал и знал его произведения.
– Здравствуйте! – сказал Маршак и протянул мне руку. – Вы поэт или прозаик? – спросил он.
– Сын прозаика, – смело ответил я.
– Ну, значит, поэт, – улыбнулся Маршак. – А чем вы занимаетесь?
– Учусь в музыкальной школе и играю на скрипке.
– Ну я же говорил, что вы – поэт. А откуда вы?
– Из Молдавии.
– Ну, тогда, безусловно, поэт!
Вечером мы с отцом собрались у Маршака. Отец много говорил с Самуилом Яковлевичем о еврейской литературе, о проблемах языка идиш, о детской литературе, которая не может не быть поэтической. Я получил подарок от Маршака его книгу «Багаж» с дарственной надписью. Помню, Маршаку трудно было тогда говорить. Он много кашлял, но разговор был все равно интересный. Прощаясь, отец сказал ему: «Я с вами полностью согласен»…
КОММУНИЗМ
Прозаик Ихил Шрайбман и поэт Андрей Стрымбану, сидя за бутылкой молдавского вина, рассуждали о коммунизме.
– Лично я, – говорил Шрайбман, – верю, что коммунизм будет!
– Чепуха! – возражал Стрымбану. – Этого не может быть!
– А я, – продолжал Шрайбман, – верю. Я верю в гуманизм, в людей, верю в любовь, доброту, верю, что люди будут одинаково прекрасными.
– Чепуха, – не соглашался Стрымбану. – Именно различие людей, борьба между ними, конкуренция и являются двигателем прогресса. А ты, Шрайбман, романтик. Не случайно тебя считают мастером поэтической прозы.
… Прошли годы, и советский режим рухнул.
Коллеги по перу снова встретились.
– Сегодня угощаю я, – сказал Шрайбман Стрымбану, – ты оказался прав – коммунизма не будет! Но, знаешь, споря тогда с тобою, я как прозаик прекрасно знал, что реальность победит, что коммунизм – это утопия! Но я… дразнил тебя. А вот как поэт в душе верил в прекрасное и сам… сам красиво себя обманывал.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
