«Времена не выбирают, в них живут и умирают» – слова Александра Кушнера, ставшие популярной песней Никитиных, завершает горько-сладкое: «…время — кожа, а не платье, глубока его печать. Словно с пальцев отпечатки, с нас — его черты и складки, приглядевшись, можно снять».
«Для всего есть время: время бросать камни и время собирать камни, время обнимать и время уклоняться от объятий…» – длит список «Коэлет». Есть и времена для нашего сближения с народами и — для отдаления. Нынче, похоже, второе из времён. Во внутренних спорах в еврейском народе «сблизители» выглядят не слишком достойно,- скорее как ассимиляторы, отменители своего. Не их время.
А ведь бывало иначе, и не столь редко. Навскидку: Септуагинта, «перевод 70» (точнее 72 за 72 дня) заказан, согласно легенде, царём Птолемеем II ради знакомства с «еврейской мудростью». Есть множество легенд и версий происхождения этой адаптации, ныне она популярна только у христиан. В установлении христианской религии Септуагинта сыграла огромную роль, в частности Евангелия цитируют отрывки из неё (с разной степенью точности, наибольшей у Луки). К слову, грамотные христианские авторы поныне больше пользуются «масоретским», оригинальным ивритским текстом, предлагая новые переводы и интерпретации.
Припомним тесное общение иудейских и христианских учёных в раннее Средневековье, особенно в Передней Азии. Многообразные контакты еврейских грамматиков и поэтов с мусульманскими мыслителями в столетия «Золотого века» испанского еврейства. Да и в недалёкие времена многие знатоки — культурологи, историки, лингвисты поддерживали коммуникации по ойкумене, при всей различной их религиозной, языковой и идейной принадлежности. Что-то от этого сохраняется, но скорее на периферии народных душ, в кружках узких специалистов.
Главным же «писком моды» сегодня звучит «конфликт цивилизаций». А уж над этим музыкальным жанром глыбой высится Четвёртый Зверь Книги Даниэля, «страшный и весьма сильный, у него большие железные зубы, он пожирает и сокрушает, а остатки попирает ногами». Сокрушает он вековые культурные формации, попирает ногами «всё устаревшее, националистическое», то есть души их. Силясь сбросить «с парохода современности» традиционное, выверенное и потому настоящее. В духе кубофутуристов, намеревавшихся проделать оную операцию с лучшими российскими писателями — Пушкиным, Достоевским, Толстым… «Мы наш, мы новый мир построим» – без фундамента.
В ту же строку «лыко» атак «Демсоциалистов» Америки, читай: «расистов и антисемитов», на традиционную культуру американизма. (Что такое «американизм» я, честно говоря, так и не понял, если отложить внутрикатолическую дискуссию конца 19 века об особенностях применения здесь религиозных догматов и практик,- но это не вполне определённое понятие гуляет и с ним, как с чем-то традиционно американским, с пеной у пасти борются) С какого бодуна скрестили бедолаги социализмы и анархизмы Троцкого, Мао и Каддафи с вывернутым наизнанку шовинизмом, обзывая варево «антиколониализмом»? Помните язвительное: «это у них человек человеку волк, а у нас наоборот», или «угнетение человека человеком» – волком теперь рыскает «человек» второй, ему хочется поугнетать, колонизовать прежнего «колонизатора». В сем контексте наступление ислама в его поверхностных формах на западные страны норовит повторить трагедию 20 века, когда, «разрыв мир насилья», революционеры взгромоздились на троны и довели насилье до гомерических масштабов.
Есть ли то простой синдром отступника, в духе их предтечи выкреста Маркса, возненавидевшего свой народ? Разрушители — плоть от плоти штурмуемой цивилизации. Так промышленники, бурсаки и ешивобохуры бросались «в Революцию», безжалостно скармливая новому Молоху гекатомбы жертв…
Появление мэров из этой компашки в Нью-Йорке и Вашингтоне — даже не диагноз, а последствия, осложнения болезни перерождения национальных культур в модернистское месиво, замешанное на глобализации рынка технологий и информации.
Будем справедливы, есть в этом процессе недостатки и достоинства, но в отношении к евреям минусов существенно больше. В стиле слогана «несть эллина и иудея», ставшего некогда «дацзыбао» христианского наступления на наш народ и означавшего лишь: «несть иудея». В общем вареве под покровом душеспасительных словес пытаются отменить Закон Всевышнего — Тору, заболтать, подменить выкраденными из неё же и обращёнными в демагогию броскими рекламами.
Брехня нашего возлюбленного мэра в трёхлетие кошмара 7 октября, где «народный трибун», плавно перейдя от сочувствия жертвам к необходимости «прекратить тратить средства налогоплательщиков на поддержку постоянного израильского апартеида и геноцида», сиречь к открытому призыву к США перейти на сторону извергов и поучаствовать в чём-то масштабнее «7 октября», а особенно тот поразительный факт, что оратора не оттащили от микрофона и не отдали под суд – глаголет об атрофии народной совести, усыплённой блудом суесловия.
Тора — наука о жизни предельно точная, а ныне время массовой культуры, блестящих побрякушек и стеклянных бус, на которые выменивались драгоценности у наивных аборигенов. Сиречь очередная «культурная революция», подслащённая водопадом технических новинок. Ясно, что от отравленного информационным шумом и моральной релятивностью многонационального водоворота нам, носителям истинных ценностей, надо держаться подальше.
Глобализацию культур, мультикультуризм и прочие якобы «демократические» новшества, изрядно окрашивающие текущую эпоху, правильно определить как примитивизацию. Разумеется взаимодействие народов, культур, языков и пр. — постоянный процесс в человеческой истории, другая сторона парадигмы с отделённостью и саморазвитием этносов. Однако в качестве прогрессистского ритуала сочленяться могут только лубочные, поверхностные части; чтобы глубокие, сущностные пласты вступили во взаимообогощающий контакт, необходимо время, взаимный интерес лидеров и не смешение, а бережное сохранение и исследование ценностей соседа.
Именно давление «общего рынка» и «глобальной деревни» принуждает людей содержательных стремиться к обособлению, укреплению монокультур. Естественное это сопротивление смысловых контентов, «эгрегоров» растворению и поглощению проточной водой эпохи. Дело отнюдь не только еврейское.
А теперь позвольте возразить Кушнеру: времена выбирают. Только выбор этот вертикальный. Мы не живём в одном «общинном» времени, о котором всё сказанное прежде. Прекословлю своим давним… наблюдением? признанием? ощущением?…
Особая стать у народов, эпох и культур,
И правда как будто разлита по разным бокалам.
Я чувствую пламя и бархата тёмный пурпур,
И жидкую ртуть – но находит земная усталость…
Есть время для каждого голоса и мудреца,
Есть капелька моря, которой лишь он откровенен,
Есть тыщи наук, и картин, и любви без конца,
И вечной гармонии камушек в каждом мгновенье.
Так Б-г–музыкант расположит смычки и пюпитр,
Приладит рогатую лебедя-скрипку к ладони,
И тихо созвездьем взмахнёт и дыханье с мгновеньем скрепит,
И музыки странность движенье планеты догонит…
Но слышит мой дух над цветастой мелодией сфер,
Которая сердце светит и над разумом вьётся прохладой,
Извечный мотив, не сложимый из радуг и мер:
То голос читает мне строки из райского сада.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
