Отец трёх бомб

Clip2Net Menu_210614182648dddddddd

Бертран Гольдшмидт

Личный ассистент Марии Склодовской-Кюри, он помог сделать атомную бомбу американцам, потом создал её во Франции — и наконец, объяснил, что к чему, израильтянам. Так Бертран Гольдшмидт трижды стал отцом атомной бомбы.

Двадцатилетний Бертран считался исключительно способным студентом, поэтому по окончании Высшей школы физики и химии в Париже был принят в знаменитый Радиевый институт самой Склодовской-Кюри. «Будешь моим рабом в течение года, — обнадежила выпускника первая в истории женщина-лауреат Нобелевской премии. — Потом под моим руководством защитишь диссертацию, и мы отправим тебя на стажировку за границу». Планам не суждено было сбыться. Всю жизнь изучавшая радиоактивность, Мария скончалась от последствий облучения год спустя — в 1934-м, а идея стажировки Бертрана в нацистской Германии отпала сама собой. Впрочем, диссертацию по химии в 1939-м он все-таки защитил, но профессором быть перестал, когда нацисты оккупировали Францию и уволили из университетов всех евреев. Его даже ненадолго арестовали, но вскоре выпустили в Свободную зону. Молодой профессор преподавал в Монпелье на юге страны, прежде чем правительство Виши своим Декретом о евреях не лишило его в декабре 1940-го и этой работы.

Тогда Бертран бежал на Мартинику, а оттуда добрался до США. В Нью-Йорке беженец связался с ядерщиками Энрико Ферми и Лео Силардом, которые как раз искали химика для очистки урана и очень обрадовались коллеге. Восторг был преждевременным, поскольку американское правительство не разрешило нанять им француза как частное лицо. К этому времени молодой человек примкнул к участникам патриотического движения «Свободная Франция», а те рекомендовали его Британскому департаменту научных и промышленных исследований. Вскоре профессора отправили в Чикаго, где он приступил к работе с Ферми и Силардом уже как британский специалист. Здесь химик разработал используемую до сих пор технологию извлечения урана и плутония. Он опробовал ее в Chicago Pile-1 — первом в мире искусственном ядерном реакторе. Так парижанин Гольдшмидт стал единственным французом в Манхэттенском проекте.

Clip2Net Menu_210614183000fffffffff

В конце 1943 года американцы продвинулись столь далеко, что, оценив значение ядерного потенциала, решили прекратить сотрудничество с британцами. Оставшись не у дел, Бертран присоединился к англо-канадской ядерной программе, возглавив химическое подразделение атомного центра в Чок-Ривер в 180 километрах от Оттавы. Компанию ему составили немецкий еврей с французским гражданством Ханс Халбан, российский еврей из Парижа Лью Коварски и несколько других специалистов.

Несмотря на то, что речь шла о крупных ученых, Францию как государство они не представляли. Де Голль, де-факто премьер-министр в изгнании, понятия не имел о том, что мир стоит на пороге ядерной эры. Когда 11 июля 1944 года легендарный генерал прибыл в Оттаву, Бертран с коллегами попросили о конфиденциальной встрече с главой Временного правительства. По одной из версий, аудиенция прошла в одной из дальних комнат французского консульства, по другой — в туалете отеля. Ученые нарушили подписку о неразглашении, проинформировав де Голля об успехах Манхэттенского и других проектов, призвав немедленно инициировать французские разработки в ядерной сфере. Генерал все понял — беседа в Оттаве поспособствовала созданию в октябре 1945 года Французской комиссии по атомной энергии (CEA).

По возвращении во Францию Бертран возглавил химический департамент CEA, а летом 1946-го был ангажирован американцами на испытания атомной бомбы на атолле Бикини. Туда были приглашены по два эксперта от каждой страны-члена Совбеза ООН. Бертран тут же стал общенациональной знаменитостью — еще бы, первый француз, видевший ядерный взрыв. Тем не менее, как вспоминает Гольдшмидт, в Вашингтоне не спешили делиться секретами даже с союзниками. Правда, Франция нашла на своей территории уран, получив шанс поучаствовать в ядерной гонке. В 1948-м был запущен первый в стране атомный реактор, где год спустя Бертран с сотрудниками выделили первые четыре миллиграмма «французского» плутония.

Clip2Net Menu_210614eeeeeeeeeeeeee

Впрочем, в начале 1950-х программа носила преимущественно мирный характер — послевоенная промышленность нуждалась в развитии ядерной энергетики. На эти годы приходятся первые контакты Гольдшмидта с израильтянами — молодое еврейское государство крутило в те годы бурный роман с Парижем, главным своим союзником на Западе. К слову, первый французский урановый завод в Буше был построен концерном Associes de Terroir, в руководство которого входил зять первого президента Израиля Хаима Вейцмана.

В 1953-м Францию посетил выдающийся физик Эрнст Давид Бергман — глава Израильской комиссии по атомной энергии. Гость встретился с Бертраном и исполнительным директором CEA Пьером Гийомом. Последний, как вспоминал наш герой, был антисемитом и этого не скрывал, при этом искренне восхищаясь еврейским государством.

В 1954-м Бергман пригласил Гольдшмидта с женой в Израиль и даже привез супругов к Бен-Гуриону в кибуц Сде-Бокер. Премьер поинтересовался, когда атомная энергия сможет преобразовать Негев, и получил ответ: лет через пятнадцать, не раньше. «Старик» рассердился, проворчав, мол, если бы вы — евреи — приехали в Израиль, это произошло бы намного быстрее. «Итак, мадам, когда вы собираетесь поселиться у нас?» — обратился отец нации к жене Бертрана. Англичанка Наоми — дочь Лайонела Ротшильда, соучредителя антисионистской Лиги британских евреев, покраснела и начала лепетать: «Это прекрасная страна, господин премьер-министр…» Тот все понял и ушел не попрощавшись.

Самые важные встречи, определившие будущее израильской ядерной программы, прошли осенью 1956 года в Париже при участии гендиректора Министерства обороны Шимона Переса. Израиль просил помощи в создании установки для извлечения плутония. Однажды Перес даже пришел домой к Бертрану для прояснения деталей. «Нельзя сказать, что мы помогали израильтянам сделать бомбу, мы сами не знали, как ее сделать», — вспоминал Гольдшмидт почти 40 лет спустя. Часть истеблишмента полагала, что самой Франции ядерное оружие ни к чему — это слишком дорогая игрушка. В то же время глава CEA Франсис Перрин воспротивился передаче технологий по переработке плутония. Кроме того, в Париже опасались, что о сделке узнают американцы, а арабы занесут Францию в черный список. Гийом по-прежнему был против французской бомбы, но за еврейскую бомбу — и пытался переубедить скептиков. Он признавался, что жалеет лишь о невозможности объявить о помощи Израилю публично. За положительное решение вопроса выступали и глава МИД Кристиан Пино, и премьер-министр Ги Молле: есть версия, что перед смертью этот левый социалист заявил, что одной из величайших своих заслуг считает спасение Израиля.

Clip2Net Menu_210614182949eeee

Строительство реактора в Димоне началось в 1958-м, а в 1963-м здесь произвели первый плутоний. В том же году Бертран Гольдшмидт снова прилетел в Израиль — к тому времени профессор возглавлял департамент внешних связей CEA. Ученый приехал с дочкой, это был визит вежливости, хотя гостей отвезли и в Димону, и к Бен-Гуриону. Потом Гольдшмидта попросили некоторое время не посещать Израиль, учитывая его должность французского представителя в Совете управляющих Международного агентства по атомной энергии.

В отношении французской бомбы окончательное решение было принято в 1958-м новым президентом де Голлем, которому Бертран рассказал когда-то о чудо-оружии. Военные подключились к проекту лишь на последнем этапе, а первый французский атомный взрыв прогремел 13 февраля 1960 года в центре алжирской Сахары. В списке людей, обеспечивших вступление Франции в ядерный клуб, Бертран Гольдшмидт занимает одно из первых мест. К 1980-м годам Пятая республика обладала третьим в мире ядерным арсеналом.

В 1967 году ученого удостоили премии «Атом во имя мира», среди лауреатов которой были Нильс Бор и Лео Силард, Юджин Вигнер и Исидор Раби. На протяжении 22 лет химик входил в Совет управляющих МАГАТЭ, а в 1980-м стал председателем агентства. Он продолжал критиковать «англосаксонский» диктат в мире ядерной дипломатии и написал две книги — «Атомный комплекс» и «Пионеры атома». Выступая с лекциями по всему миру, Гольдшмидт рассказывал о малоизвестных эпизодах в истории ядерной энергетики — основании Европейского консорциума по обогащению урана Eurodif, ядерных противоречиях между США и Европой, первом «урановом» контракте с СССР.

Гольдшмидт скончался в Париже 11 июня 2002 года в возрасте 89 лет. Судя по его поздним интервью, профессор многого не договаривал. Что, впрочем, неудивительно — несколько десятилетий ученый находился в эпицентре событий, от развития которых зависело будущее человечества, сколь ни пафосно это звучит.

Михаил ГОЛЬД, Jewish.ru

17a

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *