Пионер новой венгерской фотографии Имре Кински (1901–1945)

Имре Кински. Фото: youtube.com

Фото: Имре Кински. Фото: youtube.com

Ранней весной 1945 года, буквально за несколько месяцев до окончания Второй мировой войны, в концентрационном лагере Заксенхаузен в расцвете жизни и творчества был убит талантливый фотограф Имре Кински. Он остаётся в истории фотографии как «пионер новой венгерской фотографии».

Имре Кински родился в Будапеште в еврейской ассимилированной семье, свободно общавшейся, помимо венгерского, на немецком, английском и французском языках и оказавшей заметное влияние на его судьбу. Его дед Жигмонд Шиллер, ботаник и журналист, был сотрудником, а затем ответственным редактором немецкоязычной газеты «Пештер Ллойд».

Фото: classicgallery.ru
Фото: classicgallery.ru

Как вспоминает Юдит, дочь Имре, по рассказам её матери, отец в детстве был маленьким худеньким, и его не захотели отдавать в школу. С ним занималась дома сестра его мамы, в девять лет он на домашнем обучении закончил четыре класса начальной школы. Тогда решили отдать Имре в лучшую гимназию города, которую он окончил с отличием. Уже в гимназические годы Имре начинает публиковаться в прогрессивном журнале «Хусадик Сазад» (ХХ век).

Поступив после окончания гимназии на медицинский факультет университета, Кински смог закончить лишь первый курс. В связи с распоряжением о сокращении численности евреев на этом факультете он вынужден был перейти на биологический факультет. Однако, и здесь его постигла та же участь. После падения Венгерской советской республики (1919), в стране устанавливается диктатура М. Хорти. Одним из проявлений нового режима стали антиеврейские законы (1921), ограничивающие права евреев. Эти законы не обошли стороной и Имре Кински. Его изгоняют из университета, прервав тем самым публикации в журналах «Нюгат» (Запад) и «Синтезиш» (Синтез) с размышлениями Имре в области натурфилософии и общественной психологии. 

Имре Кински устраивается на работу архивариусом в Национальной ассоциации текстильных промышленников. Наконец, судьба ему благоволит. Здесь Имре знакомится с будущей женой, Илонкой Гардони, которая подарит ему фотоаппарат накануне рождения их первенца Габора (1926). Габор погибнет раньше отца в Бухенвальде в 1944 году. Фотография становится увлечением Имре, позволившим ему выразить таящиеся творческие помыслы.

Как большинство начинающих фотографов, Имре снимает детей, родных, уличные сцены. Однако, его не покидает интерес к биологии и природе. На основе камеры и микроскопа он создаёт аппарат для макросъёмки, названный КИНСЕКТА. Кински воодушевлённо снимает фрагменты растений, микроскопические живые существа.

И всё же город, окружающая среда всё больше занимают Кински. Многие фотографии он снимает из окна своего офиса, порой в рабочее время. Ему это прощалось. Немногие из его коллег могли вести деловую переписку на пяти языках.

В свободное время вечерами Имре с камерой бродит по Будапешту. Люди, знакомые с городом, достаточно чётко могут определить маршруты его прогулок. Мир, увиденный Кински в 1920-х — 1930-х годах, вызывает восхищение. Каждый снимок — это высказывание фотографа, его речь, обращённая к зрителю. Это согласуется с высказыванием Картье-Брессона: «Факт сам по себе неинтересен. Интересна точка зрения, с которой автор к нему подходит».

Кински воспринимал объект модернистски, в духе своего времени, стремясь разрушить традиционные стереотипы. Он фотографировал улицу, людей, двор с верхней точки съёмки, показывая их в необычном ракурсе. Его привлекала красота светотени на поверхности снега, на улице, на лестнице, форма и ритм шахматных фигур. Его удивлял мир окружающих его предметов, радовали изобразительные находки. Камера сохранила восторг его восприятия.

Фото: mkd.mk
Фото: mkd.mk

В 1931 году Имре Кински вступает в Национальный венгерский союз фотографов-любителей (MAOSZ). Своё отношение к фотографии он выразил в статье (1932), посвящённой эстетике Баухауза, близкой ему, служившей императивом его собственного творчества.

В январе 1937 года Кински совместно со своими единомышленниками основывает Объединение современных венгерских фотографов, разделяющих концепцию New Sachlichkeit (новая вещность, новая предметность), течения, провозвестником которого был Альфред Ренгер-Патч (1897–1966). Он писал: «Оставим искусство художникам и попытаемся с помощью фотографических средств создавать изображения, которые могли бы защитить свою честь фотографическими качествами, не прибегая к кредиту из области искусств». Ныне уже никого не удивляет взгляд человека с высоты птичьего полёта, представление себя и других объектов в неожиданных ракурсах, открывающих невиданные формы живой и неживой природы, поразительные монтажи изображений и многое-многое другое, обогатившее культуру восприятия мира человечеством.

В формировании «нового видения» немалая заслуга принадлежала Ренгер-Патчу и Ласло Моголи-Надю и таким фотографам, как Имре Кински. Сохранившаяся корреспонденция Кински показывает, что он поддерживал отношения и с Ренгер-Патчем, и с Ласло Моголи-Надем, и с Брассаи, находясь в центре современных художественных веяний.

В этот период Имре Кински был постоянным сотрудником журналов «Тюкер» (Зеркало) и «Бувар» (Исследователь). Его фотографии публиковались в журналах American Photography и лондонском Popular Photography. Часто его можно было видеть в кафе «Централь», где собирались художники и писатели.

Фото: rosphoto.org
Фото: rosphoto.org

С ростом военной напряжённости и антисемитизма в Европе усилились гонения на евреев и в Венгрии. Имре Кински в 1938 году был уволен с государственной службы. Он разослал письма своим знакомым в разных странах, прося о помощи. Кински полагал, что профессиональное и человеческое уважение, которым он пользовался, поможет ему спастись. Увы, наивное заблуждение его и многих-многих других, стоившее им жизни. В конце концов, Кински получил новозеландские паспорта на семью, но он не мог уехать, оставив близких ему родных в сложившейся в стране обстановке. В итоге всех их постигла трагическая участь сотен тысяч венгерских евреев, погибших в годы Холокоста.

После оккупации Венгрии Германией (19 марта 1944 года) Имре находился в еврейских трудовых отрядах. Последнее письмо от него семья получила в ноябре 1944 года. Жена и дочь в это время уже находились в будапештском гетто. В числе небольшого домашнего скарба они взяли с собой коробку с негативами, которую бережно сохранили до освобождения Венгрии Советской армией (4 апреля 1945).

Имре Кински не смог в полной мере раскрыть свой талант фотохудожника, но то, что он сделал, оказалось настолько весомо, что его работы достойно представляют модернистское фотоискусство первой половины ХХ столетия. Его фотографии были представлены наряду с Ласло Моголи-Надем и Элем Лисицким на выставках «Modernite in Central Europe, 1918–1945» в музее Соломона Гуггенхейма в Нью-Йорке и в Национальной галерее искусства в Вашингтоне (2007–2008).

Фото: mkd.mk
Фото: mkd.mk

Работы Имре Кински были показаны на фестивале «Дни венгерской культуры в России». Его персональная выставка фотографий «Фрагменты» демонстрировалась в Галерее классической фотографии (Москва, 2015) и в Государственном центре фотографии, РОСФОТО (Санкт-Петербург, 2016).

На дороге, проходящей у дома, где жил Кински, вмурованы две мемориальные доски с надписями. Одна из них гласит: «Здесь жил Имре Кински, родившийся в 1901 году. Его депортировали в Заксенхаузен и убили в 1945 году». На другой — «Здесь жил Габор Кински, родившийся в 1926 году. Его депортировали в Бухенвальд и убили в 1944 году».

Новаторство Имре Кински выражено не в разработке какой-то оригинальной темы, а в новой эстетике видения, в новом изобразительном языке. Он любил фотографировать с верхней точки съёмки, находя поэзию в повседневности: игре света и тени на улицах города, вечернем освещении домов, тумане, окутывающем городскую среду.

Кински спустя столетие новым взглядом подтвердил тезис английского учёного и фотографа Уильяма Талбота (1800–1877), изложенный в книге «Карандаш природы» (1844): «Глаз художника часто останавливается на том, в чём обыкновенные люди не видят ничего примечательного. Случайное солнечное пятно или тень, пересекающая дорогу, старый дуб или покрытый мохом камень способны пробудить целую цепь мыслей, чувств и образных представлений…».

Очень современно сказано и очень точно отражает сущность творчества Имре Кински.

Лев ДОДИН

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 3, средняя оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *