Кирилл Кондрашин. Фото: muzobozrenie.ru
Об одном из крупнейших дирижеров XX столетия — Кирилле Петровиче Кондрашине — мне довелось впервые упомянуть в статье о Тринадцатой симфонии Д. Д. Шостаковича (ЕМ № 469). Композитор, прослушав Третью симфонию Густава Малера, был восхищен дирижерским мастерством Кирилла Кондрашина. Тогда он решил доверить именно ему первым озвучить свою Четвертую симфонию, которая пролежала двадцать пять лет в полном забвении. Кондрашин и на этот раз подтвердил высокий класс дирижерского искусства. После этого Шостакович предложил ему подготовить к первому прослушиванию свою Тринадцатую симфонию. С этой задачей Кондрашин также блестяще справился. К намеченному сроку симфония была полностью готова к исполнению.
18 декабря 1962 года в переполненном Большом зале Московской консерватории состоялась премьера Тринадцатой симфонии. Ее исполнил оркестр под управлением Кирилла Кондрашина. Симфония произвела ошеломляющее впечатление на слушателей. Зал долго аплодировал виновникам торжества: Шостаковичу, Евтушенко и Кондрашину.
Вслед за Москвой симфония зазвучала в Минске, Горьком, Новосибирске, Волгограде. В Ленинграде она была исполнена под управлением Кондрашина. За рубежом первой о ней сообщила американская газета Daily Worker, однако исполнить произведение в США стало возможным лишь после того как виолончелист Мстислав Ростропович, приехав на гастроли, тайно привез с собой экземпляр партитуры. Кстати сказать, знаменитый импресарио Сол Юрок предлагал советским властям любые деньги за трехмесячные гастроли Кондрашина с оркестром в Нью-Йорке для исполнения Тринадцатой симфонии Шостаковича. Предложение, как и следовало ожидать, было отклонено.
***
Кирилл Кондрашин родился 6 марта 1914 года в Москве в семье музыкантов. Отец, Петр Андреевич, скрипач-самоучка, играл в оркестре Сергея Кусевицкого и в еврейском театре у Льва Пульвера. Мать, Анна Михайловна Тамина, из рижской еврейской семьи (дочь адвоката), окончила Петербургскую консерваторию, выступала в оркестре Кусевицкого. В 1918 году стала первой женщиной в оркестре Большого театра, а позже играла в симфоническом ансамбле Персимфанс. Кирилл с шести лет занимался на фортепиано, потом учился в музыкальной школе. В семнадцать поступил в Московскую консерваторию — в класс оперно-симфонического дирижирования к Борису Хайкину. После окончания в 1936 году он начал работать дирижером в Малом театре оперы и балета в Ленинграде.
В 1941 году, когда фашистская Германия напала на Советский Союз, Кирилл Кондрашин вступил в коммунистическую партию. В те тяжелые дни он, как и многие молодые интеллигенты, искренне хотел быть рядом с теми, кто помогал стране, и видел в этом свой моральный долг. Со временем вера угасла: он глубоко разочаровался в политике партии и ее реальной практике. Мысль о выходе из рядов КПСС все чаще посещала его,
но такой шаг в те годы автоматически означал объявить себя диссидентом — с неизбежным отлучением от любимого дела, от оркестров, от сцены. Этого он не мог себе позволить: музыка была для него всем. Лишь когда Кондрашин покинул страну в 1978 году, вместе с ней он «покинул и партию», которая давно стала для него тяжелым и ненужным бременем.
В конце 1943 года Кондрашина пригласили возглавить оркестр Большого театра. Там началось его плодотворное сотрудничество с режиссером Борисом Александровичем Покровским, которое подарило театру несколько выдающихся постановок новых опер. Сам Покровский в своей книге “Моя жизнь — опера” вспоминал об этом с теплотой: “Мы подружились с Кондрашиным и подарили Большому несколько знаменитых спектаклей, которые были удостоены самых высоких наград”. А чуть дальше он уточнил: “одну — за постановку оперы «Вражья сила» (Сталинскую премию первой степени), вторую — за
«Проданную невесту» (премию второй степени)”.
В годы работы в Большом театре, в 1949 году, Кондрашин организовал новый оркестр — Московский молодежный симфонический оркестр, который вскоре ярко заявил о себе: под его управлением коллектив завоевал Большой приз (Гран-при) и Золотую медаль на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Будапеште. Из этого оркестра впоследствии вышли многие выдающиеся музыканты, ставшие гордостью советской исполнительской школы. Но уже в 1950-м тень коснулась Кондрашина: его обвинили в покровительстве еврейским музыкантам оркестра. Некая Шароева направила письмо в ЦК ВЛКСМ, где прямо указывала на “засилье евреев-скрипачей” и задавала провокационный вопрос: почему в оркестре, которым руководит К. П. Кондрашин, так “странно” решаются кадровые вопросы? Ответ, по ее мнению, был очевиден: отец дирижера — кантонист, мать — еврейка, а к тому же концертмейстер Реантович — его лучший друг. Как именно отнесся Кирилл Петрович к этой кляузе — достоверно неизвестно. Скорее всего, он просто отмахнулся от нее, предпочтя не тратить силы на бессмысленную борьбу с доносом, а сосредоточиться на том, что действительно имело значение: с 1950 года он начал преподавать дирижерское мастерство в Московской консерватории, где в 1976-м ему было присвоено звание профессора.
Несмотря на громкие успехи, премии и внешнее признание, в душе Кондрашина все сильнее росло ощущение неудовлетворенности работой в Большом театре. Он сам позже признавался: “Я почувствовал, что реализовать свои уже сложившиеся принципы в Большом театре не смогу… Я стал подумывать об уходе из театра”. В 1956 году, к немалому удивлению коллег, он покинул театр. С тех пор Кондрашин полностью посвятил себя симфоническому дирижированию, выбрав путь, который позволял ему оставаться верным собственному художественному идеалу.
Спустя два года, в 1958-м, в Москве прошел Первый международный конкурс имени П. И. Чайковского — событие, которое стало настоящим культурным прорывом в разгар «холодной войны». В третьем туре американский пианист Ван Клиберн исполнил Первый фортепианный концерт Чайковского в сопровождении оркестра под управлением Кирилла Кондрашина. Аккомпанемент был настолько чутким и вдохновенным, что Клиберн позже не раз повторял: именно благодаря Кондрашину он смог достичь той вершины, которая принесла ему победу и мировую славу. Этот триумф резко поднял популярность молодого американца в Советском Союзе — и не только там.
Дмитрий Шостакович, Кирилл Кондрашин и Евгений Евтушенко. Фото: muzobozrenie.ru
Вернувшись в США, Ван Клиберн выступил с несколькими концертами, однако все они провалились из-за плохого аккомпанемента дирижера. Тогда он обратился к Хрущеву с просьбой разрешить Кондрашину с оркестром выезд в США для совместных гастролей. Разрешение было дано
— и последовало незабываемое турне по разным городам Америки, где дуэт пианиста и дирижера вызывал восторг публики. Именно эти выступления сделали Кондрашина первым советским дирижером, по-настоящему известным на Западе. А в завершение поездки их обоих пригласили в Белый дом, где президент США Дуайт Эйзенхауэр тепло принял Вана Клиберна и Кирилла Кондрашина.
Ван Клиберн всегда был желанным гостем в Советском Союзе — его гастроли становились настоящим праздником для публики и музыкантов. Приезжая в 1960, 1962, 1965 и 1972 годах, он неизменно выступал с оркестром под управлением Кирилла Кондрашина, помня его как выдающегося дирижера-аккомпаниатора, чья чуткость и мастерство делали каждое совместное исполнение незабываемым. Сыграть с Кондрашиным в роли солиста считалось честью для любого исполнителя. В разное время под его управлением выступали Давид Ойстрах, Святослав Рихтер, Мстислав Ростропович, Эмиль Гилельс, Леонид Коган и многие другие звезды советской исполнительской школы.
В 1960 году Кирилл Кондрашин возглавил симфонический оркестр Московской филармонии — коллектив, который под его руководством вскоре обрел новый блеск и глубину. Сам он позже признавался: “Моя сильная сторона — педагогическая работа с оркестром: заставить смотреть на привычное свежими глазами в отношении нюансировки, в отношении баланса и так далее”. Уже на первой репетиции Кондрашин открыто изложил музыкантам свои принципы дирижирования — те самые, которые он вынашивал годами. Он просил их принять во внимание каждую деталь. Попутно дирижер рассказал, что, в отличие от многих коллег, работает без палочки — полагаясь исключительно на отточенные, выразительные жесты рук и мимику лица. Именно так ему удавалось устанавливать с оркестром полное, почти интуитивное взаимопонимание. Музыканты отнеслись к словам руководителя с уважением и серьезностью. Результат не заставил себя ждать: уже первые концерты под его управлением зазвучали по-новому — свежо, тонко, убедительно. Вскоре оркестр Московской филармонии вошел в число ведущих симфонических коллективов страны.
Играет Ван Клиберн. Фото: 100philharmonia.spb.ru
Начиная с 1963 года, оркестр Московской филармонии под управлением Кондрашина устремился в мир: гастроли охватили около 50 стран. Только в нью-йоркском Карнеги-Холл они исполнили 18 сложнейших программ. Несколько раз в 60-е и 70-е годы оркестр Кондрашина выходил на сцену легендарного Золотого зала Венского Музикферайна — одного из самых прославленных филармонических храмов мира. Имя Кондрашина обрело международную известность. По контрактам, заключенным через Госконцерт, он стоял за пультом многих прославленных коллективов мира: Лондонского филармонического и Лондонского симфонического оркестров, оркестра Парижской консерватории, Оркестра де Пари, Национального оркестра Франции, Чешского филармонического оркестра и многих других. Не раз он дирижировал лучшими американскими оркестрами во время гастролей в США. В 1965 году Кондрашину присвоили звание народного артиста РСФСР, а в 1972-м — народного артиста СССР. В 1973 году оркестру Московской филармонии был присвоен почетный статус Академического.
Особое внимание Кондрашин уделял созданию собственного дирижерского стиля. Ему удалось добиться, чтобы оркестр под его управлением был узнаваем почти с первого такта. Накопленный опыт он щедро передавал участникам созданного им молодежного оркестра и студентам дирижерского факультета Московской консерватории, где преподавал. В целях популяризации дирижерского искусства Кондрашин выступал на радио и телевидении. Им было издано четыре книги, в которых всесторонне рассматривались проблемы дирижерского мастерства. Он был, пожалуй, одним из крупнейших теоретиков дирижерского искусства XX века.
***
У Кирилла Петровича Кондрашина было два по-настоящему близких, задушевных друга — всемирно прославленный скрипач Давид Федорович Ойстрах и великий композитор Дмитрий Дмитриевич Шостакович. С Ойстрахом судьба свела его вскоре после Первого международного конкурса дирижеров в Ленинграде. В 1938 году молодой, еще мало кому известный оперный дирижер Кондрашин занял на том конкурсе третье место. Прошло всего два месяца — и Давид Федорович, видимо, высоко оценивший его выступление, порекомендовал Московской филармонии пригласить Кондрашина для совместного исполнения концертов Мендельсона. Так началось их сотрудничество, переросшее в глубокую и долгую дружбу. Уже с первых встреч Кондрашин был покорен душевным складом Ойстраха. Позже он писал: “Если бы можно было собрать воедино все качества Давида Федоровича и определить их одним словом, я сказал бы, что это слово — доброта. Из него буквально струится доброжелательность к людям — стоял ли он на эстраде или общался в быту”. Тридцать шесть лет они выступали вместе. За эти годы прозвучало неисчислимое множество скрипичных концертов — и с каждым разом их творческая связь становилась все прочнее, а человеческая дружба — чище и глубже.
Ойстрах, в свою очередь, безмерно ценил дирижерское искусство друга. Поздравляя Кондрашина с шестидесятилетием, он говорил о масштабности и эмоциональной силе его интерпретаций, о виртуозной отделке деталей, о редком даре подчинять себе оркестр и вести его как единое живое существо. В начале 1960-х Давид Федорович решился осуществить давнюю мечту — освоить дирижирование. “Большую роль в моем становлении как дирижера сыграл Кондрашин”, — признавался он впоследствии. В эти годы Ойстрах особенно убедился в выдающихся педагогических способностях друга. С болью в сердце воспринял Кондрашин скорбную весть о кончине Давида Федоровича Ойстраха. Смерть настигла великого скрипача сразу после концерта, 24 октября 1974 года на гастролях в Амстердаме.
Не прошло и года после ухода Давида Ойстраха, как Кондрашин потерял второго из самых близких друзей — Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Их дружба родилась в работе над Тринадцатой симфонией. Вскоре после ее премьеры Шостакович доверил Кондрашину первое исполнение вокально-симфонической поэмы “Казнь Степана Разина”. С тех пор Кирилл Петрович всей душой полюбил музыку Шостаковича. Он неустанно играл его сочинения — в Советском Союзе, на гастролях за рубежом и позже, уже в эмиграции.
Кондрашин вошел в историю как первый в мире дирижер, исполнивший все пятнадцать симфоний Шостаковича единым циклом — и в концертных залах, и в студийных записях.
Дмитрий Дмитриевич Шостакович ушел из жизни 9 августа 1975 года. Власти не решились объявить о смерти опального композитора, пока Л. И. Брежнев отдыхал в Крыму; официальное сообщение появилось лишь через два дня. Но многие уже знали правду — из передач «вражеских голосов». В те дни Кондрашин дирижировал по вечерам оркестром Киевской филармонии в Дзинтари, на Рижском взморье. Скрипачка Элла Спичко, тогда участница Иерусалимского симфонического оркестра, вспоминала позже: “Придя 10 августа на концерт, я узнала, что накануне видели Кондрашина полуодетым, всклокоченным, метавшимся по набережной. Вечером на сцене заплаканный Кирилл Петрович объявил слушателям о случившемся и об изменении программы. Гидон Кремер солировал в концерте Сибелиуса, затем прозвучала Десятая симфония Шостаковича. Кондрашин дирижировал со слезами на глазах — гениально. Никто не аплодировал — такова была просьба Кирилла Петровича. Сразу после последней ноты, не поворачиваясь к публике, он ушел со сцены”.
Исаак Дондик
Окончание следует
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
