Либеральная идея и социальные процессы

Продолжение. Начало в №794

Вторую секцию вел президент Фонда «ИНДЕМ» Георгий Сатаров. В центре обсуждения находились размышления о судьбе либерализма в России, высказанные в статье Михаила Ходорковского «Левый поворот» (2005 г.) и в других его текстах и выступлениях. Доклады прочитали Евгений Гонтмахер (Фонд «Народная Ассамблея») и депутаты Государственной думы РФ Владимир Рыжков и Олег Смолин. В дискуссии участвовали Ирина Хакамада (Фонд социальной солидарности «Наш выбор»), Лев Гудков (Левада-центр), Михаил Делягин (Институт проблем глобализации), Владимир Лысенко (Институт современной политики), Евгений Сабуров (Федеральный Институт развития образования). Затем в полемику вступили Александр Даниэль, Эмиль Паин (Центр по изучению экстремизма и ксенофобии Института социологии РАН), Людмила Алексеева (Московская Хельсинкская группа), журналисты из регионов.

Недавно директор Института США и С. М. Канады Рогов провел исследование и сравнил структуры бюджетных расходов в разных странах. Оказалось, что более 40 % расходов федерального бюджета России в ближайшие три года пойдет на три статьи: 1) Содержание государственного аппарата, который сегодня при Путине, как известно, более чем в два раза превысил федеральный госаппарат СССР;

2) Содержание разнообразных силовых структур — более чем миллионной армии, двухмиллионного МВД, полумиллионной ФСБ вместе с пограничниками, МЧС и т. п.; 3) Государственные инвестиции — дороги, мосты, развязки, здесь же финансирование Олимпиады в Сочи.

При этом если посмотреть на долю расходов на здравоохранение, образование, науку и социальную политику — 4-5 статей, обеспечивающие «человеческий капитал», то они практически заморожены.

Дума приняла федеральный бюджет, не имея консолидированного бюджета на три года, то есть, втемную, по указке Кремля. Но, тем не менее, по доступным нам цифрам мы видим, что доля расходов на науку в консолидированном бюджете ниже, чем в Европейском Союзе, США и даже в Китае; доля расходов на здравоохранение в 2-3 раза ниже, чем в Европейском Союзе и США, доля расходов на образование в 2-3, а то и в 4 раза ниже, чем в отдельных развитых странах. Доля расходов на социальные статьи в консолидированном бюджете тоже ниже.

Сергей Рогов говорит, что есть старое представление о расходах государства и есть современное. «В представлениях XIX — начала ХХ века основные расходы шли на внутреннюю и внешнюю безопасность, программы развития и госаппарат. С середины ХХ века началось очень быстрое изменение структуры расходов в сторону развития человеческого капитала. Есть совершенно феноменальные примеры, когда в Южной Корее, прорывавшейся от аграрного общества к постиндустриальному, в отдельные годы до 22 % ВВП тратилось на образование. В России — не более 4 %. И это замещается тем, что более половины мест в вузах оплачивают сами студенты и их семьи.

Формально бесплатное школьное образование давно уже стало платным — как родитель я ежемесячно плачу школе, в которой учится моя дочь. Формально бесплатное здравоохранение давно стало платным, дорогостоящим и недоступным для широких слоев населения. Закрепление устаревшей структуры расходов на силовой блок, который не реформируется, госаппарат, который разрастается, и госинвестиции, над которыми нет достаточного контроля и, по данным «ИНДЕМа», каждый второй рубль расхищается, это закрепляет социальное расслоение, деградацию человеческого капитала и отставание России от развитых государств».

Депутат Госдумы Олег Смолин сообщил: «Несколько лет назад в Ульяновской области провели опрос и выяснили: более половины населения считает, что в советское время с правами человека было лучше, и только 2 % ответили, что хуже. Ответ говорит не о том, как было на самом деле, а о том, что большинство простых россиян под правами человека понимает социальные гарантии… В России минимальная зарплата составляет 1/3 от прожиточного минимума. Про минимальный потребительский бюджет говорить вообще незачем. В Германии количество бюджетных студентов — далеко за 90 %, в России — менее 45 %. Основное детское пособие в реальных деньгах, по сравнению с советским периодом, уменьшилось примерно в 14 раз, студенческая стипендия — в 4 раза, стипендия студента техникума — в 8 раз, учащегося ПТУ — в 12 раз.

Если взять обобщенный показатель — индекс развития человеческого потенциала, то в 1992 году, в период страшного кризиса, Россия занимала 24 место в мире, в 1999-м — 55-е, последние данные — 65-е место. И это несмотря на экономический рост! При бешеных деньгах за нефть! О чем это говорит? О том, что экономика повернута к человеку не лицом, а, извините, совсем другим местом. И еще одну цифру я, пожалуй, приведу. Самые страшные данные — это данные официальной российской статистики. Перед нами выступал Михаил Зурабов и сказал: если считать, что в России мужчина должен жить 59 лет, то наш бюджет вполне достаточен. А если считать, что хотя бы 70 лет, а женщина 75 (в Европе, как вы знаете, гораздо более высокий показатель), то тогда нам нужен другой бюджет, другая медицина — и Михаил Юрьевич забыл добавить, что, видимо, другое правительство тоже. Так вот, самые страшные данные, которые я прочитал после этого выступления — официальная российская статистика — ожидаемая продолжительность жизни женщины: 2005 год — 72 года, 2006 — 70. То же для мужчины: 2005-й год — 58 лет, 2006-й — 56 лет. Так что насчет 59-ти у Зурабова еще оптимистическое настроение. Структуры, стоящие у власти, с народом сами делиться не будут. Налоговая система устроена так, что у нас не прогрессивная шкала — не богатые делятся с бедными, а бедные с богатыми…»

«Я согласна со всеми предыдущими докладчиками, — приняла эстафету Ирина Хакамада. — Почему Россия все время проигрывает во внешней политике? Потому что ее внешняя политика носит рефлексивный, закомплексованный характер: Россия все время реагирует на то, что делает Запад. Она реагирует на то, что расширяется НАТО. В результате НАТО все равно расширяется. Она реагирует на то, что размещается ПРО — в результате ПРО все равно размещается. Бесконечно на что-то реагирует, кричит, что мы сами по себе, но очень хочет в ВТО и вообще со всеми дружить. Это сильно напоминает нашу оппозицию. Она все время реагирует на то, что делает Кремль, как он ужасно все делает, как все плохо, при этом сама ничего не делает на опережение, не выдвигает — и бесконечно на всех конференциях рефлексирует.

Кремль консолидирует население в рамках мобилизационного патриотизма. Это традиция для любого тоталитарного общества, это было при Сталине, это сейчас при Путине. Мобилизационный патриотизм очень легко консолидирует людей, особенно когда они бедные. И врага нашли — Запад, Америка, Европа. А потом находим что-нибудь еще более символическое и абстрактное, чтобы это поддержать. И тогда возникает Олимпиада. Потому что Сочи — это не просто так, не просто мы выиграли конкурс, это наша новая национальная идея, Сочи — это наше всё! Нормально! Если вспомнить, что было в гитлеровской Германии — спорт, Олимпиада — все то же самое.

В России не было создано никаких институтов ни в области здравоохранения, ни в области страхования по образованию — что при Горбачеве, что при Путине — институт один и тот же, коррумпированная власть, которая по остаточному принципу перераспределяет деньги. Причем, когда 80 долларов за баррель, тогда ничего не остается, а когда 85 — ну, чуть-чуть подкинули. Поэтому и социальная политика носит такой примитивный характер.

Ходорковский в «Левом повороте» был абсолютно прав. Он не только написал эту статью, он еще и финансировал «левых правых». Почему? Он стратегически угадал, что это единственный отсутствующий ответ на реальный вызов, когда люди действительно поверят, что демократия и социальный курс совместимы и служат человеку».

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора