Хиллари Клинтон и «умная власть»

clinton-libya

Казалось бы, главной новостью дня должны быть выборы в Иране и победа относительно умеренных сил, подддерживающих шейха-дипломата Хасана Рухани. Победа Рухани может зачесться в копилку достижений президента Обамы, ибо нынешние выборы стали, несомненно, референдумом по ядерному соглашению с Западом. Тут бы и порадоваться, если бы не знать, что все кандидатуры были тщательно проверены Стражами исламской революции и одобрены советом мудрецов во главе с духовным лидером аятоллой Али Хаменаи, а одним из реформаторов был снявший свою кандидатуру внук аятоллы Рухоллы Хомейни. Иранский народ выбрал «доброго следователя», но стены темницы от этого пока не рухнули.

А вот большей, пожалуй, новостью можно считать публикацию в «Нью-Йорк Таймс» о дипломатическом провале Хиллари Клинтон в Ливии. Материал разгромный, и пикантность этой публикации придает тот факт, что совсем недавно редакция «Нью-Йорк Таймс» открыто поддержала кандидатуру Хиллари Клинтон, назвав ее самым компетентным претендентом на пост президента США.

Публикация начинается с рассказа о встрече в 2011 году Хиллари Клинтон с тогдашним лидером ливийской оппозиции Махмудом Джибрилем в Париже. Арабская весна была в разгаре, и ливийская оппозиция восстала против диктатуры полковника Каддафи. Эпицентр восстания был в Бенгази, и Каддафи грозился устроить повстанцам кровавю баню. Америка решала для себя вопрос, начинать войну в Сирии или нет, и встреча с Махмудом Джибрилем становилась решающей. Тем более, что принять решение в пользу военных действий против Каддафи требовала Лига арабских стран (читай Саудовская Аравия), Англия и Франция. Обама медлил, он предпочитал позицию невмешательства, Хиллари подгоняла.

Определенные уроки вторжения Америки в Ирак она уже усвоила, и поэтому засыпала своего собеседника вопросами. Их встреча 14 марта 2011 года давала возможность главному американскому дипломату понять, кому Соединенные Штаты должны помогать.

Махмуд Джибриль, политолог, защитивший докторскую диссертацию в университете Питтсбурга, уверенно отвечал на вопросы госсекретаря. -Переходный национальный совет представляет всю страну или только один регион? –Есть ли у оппозиции план действий на случай устранения Каддафи?

«Она задавала все возможные вопросы», — вспоминал Джибриль.

Госпожа Клинтон была побеждена. Лидеры оппозиции «сказали все правильные вещи о поддержке демократии, всеохватности, построении ливийских институтов, и дали надежду, что мы можем все это вытянуть, — рассказал Филип Гордон, один из помощников Клинтон. – Они дали нам то, что мы хотели слышать. И вы очень хотите этому верить».

После этой встречи Хиллари Клинтон убедила Обаму в необходимости присоединения к коалиции европейских сил. По словам тогдашнего министра обороны Роберта Гейтса, именно поддержка Хиллари Клинтон положила конец сомнениям Обамы и вынудила его принять решение о вступлении в войну.

Это решение имело далеко идущие последствия – Ливия развалилась как государство, превратившись в убежище для террористов, в место, где демократические фантазии госпожи Клинтон развеялись, как дым.

Клинтон голосовала за вторжение Америки в Ирак, а в 2011 году она втянула страну в военную кампанию в другой мусульманской стране. И поскольку она вновь  рвется в Белый дом, напирая на свой опыт главного дипломата страны, анализ военного вмешательства, на котором она так настаивала, и которое стало наивысшей точкой ее влияния на формирование американской внешней политики, показывает, каким именно президентом она будет, когда и как Соединенные Штаты применят свою силу в Сирии или любой другой ближневосточной стране.

В качестве госсекретаря в 2011 году Хиллари Клинтон заставляла администрацию Обамы пойти на военное вмешательство в Ливии. К ее чести следует сказать, что она постаралась досконально изучить ситуацию, выслушать мнения за и против, изучить зарубежных партнеров. Она была прагматиком, готовым импровизировать и, в первую очередь, в спорной ситуации она склонна была действовать, а не выжидать.

Анна-Мари Слотер, начальник отдела политического планирования в Госдепартаменте, отмечает, что Клинтон часто говорила, что пусть ее «застанут при попытке», то есть, пусть ее критикуют за то, что она сделала, чем за бездействие. «Она была очень острожна и рефлективна, — вспоминает Слотер. – Но если перед ней стоял выбор между действием и бездействием, и рискованным было и то, и другое, она предпочитала действие».

О невротическом характере западной политики писал в свое время Юнг. В то время как восточная дипломатия занимает выжидательную и созерцательную позицию, западные политики начинают суетиться, предпринимать какие-то действия, не просчитывая последствия.

Мы все с детства помним сказку о лягушке, оказавшейся на дне кувшина со сливками, и бившей лапками до тех пор, пока не сбила сливки в масло, но активная лягушка в сказке и та же активная лягушка на Ближнем Востоке – две очень большие разницы, тем более, что речь идет об экспериментах на людях с применением летального оружия.

Многие из центральных игроков того периода в интервью «Нью-Йорк Таймс» выражали сожаление, разочарование, а подчас и гнев в связи с тем, что все произошло не так, как им хотелось бы. А ведь покойный полковник Каддафи предупреждал, что произойдет в случае свержения его режима, но его никто не хотел слышать. Отвечать на вопросы журналистов Хиллари Клинтон отказалась, сказав, что пока еще очень рано судить о том, как будут развиваться события в Ливии, и призвала к более активному вмешательству в Сирии.

Ливия начала погружаться в хаос с решением о начале войны. Хиллари Клинтон предвидела возможность хаоса после свержения Каддафи и потому настаивала на вооружении повстанческих отрядов.

Только когда Каддафи был свергнут и «эндофрины революции» рассеялись, стало ясно, что новые ливийские лидеры не соотвествуют своей миссии. Они не могут объединить страну, а выборы, на которые уповали Клинтон и Обама, только усили раскол страны.

Теперь Ливия с населением меньше, чем штат Теннеси, представляет стратегическую угрозу всей Северной Африке и Ближнему Востоку, и потому мы вправе задать вопрос, это вторжение предотвратило человеческую катастрофу или создало катастрофу иного рода?

Разграбление арсеналов полковника Каддафи привело к тому, что ливийское оружие расползлось по всему Ближнему Востоку и Африке, попав в руки террористов в Сирии, Нигерии, Мали, Синайском полуострове.

Падение режима Каддафи привело, как он и предупреждал, к незаконной миграции из Африки в Европу, Ливия погрузилась в гражданскую войну, распавшись на две части, с двумя столицами и двумя правительствами. 4000 человек погибло. Зато Исламское государство сделало Ливию своим надежным форпостом, и армия халифата в Ливии насчитывает 5000 – 6500 боевиков. Пентагон теперь решает вопрос о том, не начать ли бомбить прежних союзников. 19 февраля американская авиация нанесла бомбовые удары по лагерю ИГ в Ливии.

«У нас была мечта, — сказал Махмуд Джибриль, прмьер-министр первого переходного правительства Ливии. – И, если честно, у нас была блестящая возможность вернуть эту страну к жизни. К сожалению, мечта развеялась».

Республиканцы в своей предвыборной критике Хиллари Клинтон сосредоточились на событиях 11 сентября 2012 года, на убийстве посла США Криса Стивенса и сотрудников американской военной миссии в Бенгази. Большого успеха эта кампания не имела, зато противник Клинтон в родной Демократической партии, Берни Сандерс, указывает на ее роль в более широком контексте ливийской интервениции.

Президент Обама назвал интервенцию в Ливии своим самым большим внешнеполитическим уроком. А Жерар Аруд, тогдашний посол Франции в ООН, признал, что из-за вмешательства в Ливии ИГ оказалось в 300 милях от Европы, создало гуманитарный и политический кризис, а также дестабилизировало Западную Африку.

15 марта 2011 года посол США в ООН Сюзан Райс в телефонной беседе с Арудом сказала: «Вам не удастся втянуть нас в эту дерьмовую войну». Франция и Англия настаивали на введении бесполетной зоны над Ливией. Посол высокомерно ответил, что Франция не вассал Соединенных Штатов.

Войны в Ливии не хотели ни президент Обама, ни вице-президент Байден, ни советник по национальной безопасности Том Донилон, ни министр обороны Роберт Гейтс. Никто не хотел повторения Ирака и Афганистана. В конце концов, Америке полковник Каддафи не угрожал.

Разведка в то время начала сотрудничать с Каддафи против «Аль-Каиды» в Северной Африке. Как сказал отставной генерал американской военной разведки Майкл Флин: «Он был мерзавцем, но порядок он поддерживал».

Хиллари Клинтон поддерживала тесные отношения с министром оброоны Робертом Гейтсом. Они занимали более воинственную позицию, чем президент Обама, но с Ливией их подвело желание войти в историю. Как сказал Гейтс: «Господин президент, вы должны быть на правильной стороне истории».

В Ливии Хиллари Клинтон видела возможность поддержать исторические перемены, вызванные арабской весной, и Ливия казалась таким легким и лакомым куском – всего шесть миллионов населения, никаких секторальных конфликтов и много нефти. К сожалению, процессов, происходящих внутри страны, американские дипломаты не знали и не понимали, в чем они признавались позднее. Ее помощник Джейк Салливан говорил, что Клинтон считала, что «мы должны жить в мире рисков». Что может призойти в Ливии в ближайшем или отдаленном будушем, она не знала, она только видела, что «мы перешли порог риска, и надо действовать».

Летом 2011 года госсекретарь Клинтон появилась в университете Национальной безопасности с новым министром обороны Леоном Панеттой. Она приветствовала вторжение в Ливию как образец применения «умной силы», достойный изучения.

«Впервые у нас имеется прочный, действенный альянс между арабами и НАТО, и арабские страны принимают участие в нанесении ударов, — сказала она. – Именно такой мир мы хотим видеть, где Соединенные Штаты не действуют в одиночку, в то время как друие стоят на обочине, а мы несем потери и платим за все».

Шесть дней спустя, 22 августа 2011 года полковник Каддафи был свергнут, он все еще был в бегах, но его правлению настал конец.

Старый друг и политический советник госпожи Клинтон, Сидни Блюменталь,  регулярно посылавший ей политические советы (о том, как дестабилизировать Израиль с помощь НКО, в том числе), предложил ей воспользоваться политическими плодами падения диктатора.

«Браво! – воскликнул господин Блюменталь (он, как всегда, думал о президентских амбициях Клинтон). – Вы должны выйти на камеру. Вы должны утвердиться в этом историческом достижении». Она обязательно должна использогвать фразу «успешная стратегия», писал он. «Вы реабилитированы».

Провал в Ливии и Сирии, когда Госдепартамент действовал под диктовку Саудовской Аравии, привел к тому, что, отвернувшись от суннисткой арабской весны, Обама решил протянуть руку шиитским муллам. Интересно, кто по итогам выборов в Иране скажет Обаме: «Вы реабилитированы».

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 4, средняя оценка: 4,25 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Виктория Вексельман

Автор Виктория Вексельман

Все публикации этого автора

1 комментарий к “Хиллари Клинтон и «умная власть»

  1. Клинтонша, действительно, ЧМО, как написал Ефим. Но хорошо бы, если бы мадам Вексельман не переписывала глупости, вроде «Госдепартамент действовал под диктовку Саудовской Аравии». Такую врачку может переписать только некто, не имеющая элементарных понятий о формировании американской политики. Кроме того, я ни у кого не видел столько описок в тексте. Пора бы Вексельманше научиться применять Spell для текста.

Обсуждение закрыто.