Рав Цви Патлас. Фото: hidabroot.org
СССР был страной монументальной. Она осуществляла грандиозные замыслы: осваивала целинные и залежные земли, строила БАМ, осушила Аральское море, в какой-то момент надумала повернуть огромные сибирские реки вспять. Что-то им с этим помешало.
Главная новостная программа «Новости дня» сообщала о выплавке чугуна, иллюстрируя сюжет видом сталеваров, размешивающих кипящий металл огромными лопатами. А хлеборобы круглый год собирали урожай. Потому, наверное, что урожай был то яровой, то озимый.
Еврейской жизни в таких программах не было. Могло показаться, что её в СССР вообще нет. Но она была, только частная.
Чемпионами мира по шахматам становились Михаил Ботвинник и Михаил Таль. В славном 1937 году Давид Ойстрах выиграл конкурс скрипачей имени Эжена Изаи в Брюсселе, а годом позже в этом же конкурсе, только на рояле, победил Эмиль Гилельс. Нобелевскими лауреатами по физике становились советские евреи Лев Ландау и Виталий Гинзбург. Всё это были частные успехи.
Но вот в 1977 году по просторам бескрайнего Союза пронеслась весть о масштабном проекте: в стране возник Камерный еврейский театр с базами в Биробиджане и в Москве, под руководством всесторонне одарённого Юрия Шерлинга! Это уже было общественное явление.
У моей мамы открылся блат: Шерлинг был племянником её ближайшей подруги детства (без блата в хороший театр было не попасть). Обсуждений впечатлений мамы от мюзикла «Чёрная уздечка для белой кобылицы» в постановке еврейского театра хватило на недели.
От такого события, как возникновение в СССР еврейского театра, по миру начали расходиться круги. Один из них пришёл от Цви Патласа, занятого в театре Шерлинга в амплуа мима. Уже в 1979 года Патлас уехал в Израиль. В Израиле Цви встретил последнего выдающегося раввина, уроженца России Ицхака Зильбера и стал его учеником. Жизнь рава Зильбера – это особая, яркая и достаточно невероятная история, включавшая поединок раввина со злом сталинской империи, срок в ГУЛАГе, отъезд в 1972 году в Израиль, плодотворная деятельность и множество учеников. Один из них – Цви Патлас, который вскоре сам стал раввином. Раввин – это удивительная профессия, не существующая ни у одного другого народа и выделяющего нас из их числа. Раввин – это учитель, связывающий наш народ с его историей, с его традицией, с мудростью наших священных книг, с верой и, главное, с Небесами. Жизнь самых выдающихся раввинов полна чудес.
Такова по описаниям жизнь великого каббалиста Махараля из Праги, создавшего искусственного человека Голема, который, согласно Викки, «становясь невидимым, патрулировал улицы Праги и даже мог поднимать мёртвых на защиту евреев». Об удивительной жизни и творимых чудесах создателя хасидизма Баал-Шем-Това написали книги Нобелевский лауреат по литературе Шай Агнон и известный философ Мартин Бубер. Немало волшебных историй и о других знаменитых раввинах.
Многогранная деятельность рабби Цви Патласа охватывает три континента и покрывает Израиль, Россию, Канаду и США. Не знаю: совершает ли рабби Цви чудеса. Хотя работа мима, с которой начиналась его творческая деятельность, безусловно, включает элементы чуда.
Рав Ицхак Зильбер. Фото: youtube.com
Дни Торы, проводившиеся организацией, созданной рабби Ицхаком Зильбером, привели рабби Цви Патласа в наш нью-джерсийский городок Фэр-Лон, где мы познакомились. Там я впервые услышал его лекции по иудаизму. Сейчас они – неотъемлемая часть наступающего израильского Шаббата: русскоязычная радиостанция РЕКА перед наступлением его транслирует шаббатнюю «драшу» раввина Цви Патласа.
А недавно я узнал о ещё одной магической стороне творчества рабби Патласа – о поэзии. Мы повстречались с ним на юбилее замечательной российско-израильской художницы Маргариты Левин в Иерусалиме, и рав подарил мне только что отпечатанную книжку его стихов.
Маргарита – мастер магически-каббалистического направления в творчестве, раскрывающая зрителю невидимое в Творении. Поработав перед её картинами со своим ассоциативным мышлением, вам станет интересно послушать объяснения Маргариты своих замыслов. Они сложнее и богаче, чем видит зритель. Маргарита назвала в интервью своей задачей «проявить Свет в этом мире, дать зрителю ощущение радости от красоты и осознания мира».
Наряду с музыкой и театром, с иудаизмом и наукой, с шахматами и живописью, важной частью частной жизни евреев в России ХХ века была поэзия. Три поэта трагической судьбы, замученных родившей их страной, а затем признанных ею гениями: Осип Мандельштам; Борис Пастернак и Иосиф Бродский были евреями. Длинный ряд даровитых поэтов России также полон еврейскими именами. ХХ век поэзии России – век еврейский. Понять этот удивительный феномен невозможно.
Неудивительно, что интенсивный творческий поиск рабби Цви Патласа привёл его к поэзии. Цви Патлас начал свою творческую жизнь театром. Один из эпиграфов к сборнику, объединяющему две области своего творчества – театр и поэзию, он выбрал из Мандельштама: «Вновь шелестят истлевшие афиши…».
Привожу несколько поэтических образцов творчества раввина Цви Патласа из его последнего, третьего сборника.
Пророк
Со стулом, кувшином и снедью
На видевшем виды осле
облитый закатною медью,
как солнечный блик на весле…
Он едет в протёртой рубахе
Со Свитком, качаясь в седле,
Сквозь ненависть, тяжбы и враки
Судить всех бредущих во тьме.
И дробное цоканье шага
Двоится на дальних горах.
Томит виноградная влага
На пересохших губах.
И вечное слово пророка
Горит, как полночный маяк,
Возвышенно и одиноко,
Как восклицательный знак!
Мы приходим сюда ненадолго
Мы приходим сюда ненадолго.
Стает снег, тихо скрипнет паркет,
Лишь расставил все книги на полке,
Оглянулся, и всё – тебя нет.
Ты забыл – сам откуда и кто ты!
Ведь оттуда намёков не в счёт.
Всё сначала начать и протопать
Всю беззвёздную ночь напролёт.
Чтоб отрыть свой родник в тёмной чаще
И глотнуть, обжигая свой рот,
Из глубин бьющий влагой, кричащий
К новой жизни крутой поворот.
На попутных верблюдах
На попутных верблюдах, телегах и дрогах,
По тропинкам безлюдным, по шумным дорогам,
Мы сходились на зов, доверяясь лучу,
В наш покинутый дом.
Разве нам по плечу –
Этот город, сложившийся из лучей,
Эти горы, стекающие, как ручей,
Деревца миндаля у подножья горы
И рожок пастуха предрассветной поры.
Непрочитанное
Мне кажется, это происходило осенью,
Весь мир растекался неразборчивой прописью,
Стекали по зданиям, по деревьям и по глазам
Слова, но никто их не мог прочитать. За глаза
Ругали начальника жека за то, что
Всё течёт, а он и не дует в свой ус,
И никто так и не смог догадаться, что
Это послание с неба из Его уст.
В этом городе
В этом городе
Каждое произнесённое
Слово сначала вылетает
Лёгкой прозрачной птицей,
Её силуэт слегка искрится
В закатном солнце,
А затем,
Постепенно остывая,
Растворяется
В Иерусалимском
Камне…
Белыми камнями –
Сгустками окаменевших смыслов
Выложен этот город,
Весь сотканный
Из нежных лепестков,
Молитв всех наших поколений…
Этот – мой
Вечный город,
Город – Свиток,
Город – облако,
Город – сон…
Посреди ночи
Поэту Игорю Губерману
Посередине ночи. У окна,
Застыл ребёнок, выпавший из сна;
Таинственные шорохи Вселенной
Окутали весь город белой пеной,
И опустилось небо на подушку,
На краешек души, её опушку.
Но льдом зарубцевало всё стекло,
И лишь кружок дыхание прожгло.
Кто
Кто так вырезал аккуратно
Эти светлые облака,
Промокнул чернильные пятна
Первых лужиц из-под окна?
Кто так всё завертел, занавесил,
Будто всё — само по себе,
Дождь пролил, облака подвесил,
И прикрыл тропинку к Себе.
Мне 75
Скорей старик, заштопай свой мешок
И залатай разорванный башмак,
И выстругай надёжный посошок,
И сбрось с плечей свой старенький пиджак,
Ведь на рассвете ты выходишь в путь.
Так насуши в дорогу сухарей,
Сложи две книжки, ручку не забудь,
И флягу, и огонь – пугать зверей.
Твой путь непрост, сквозь множество постов
Тебе пройти придётся без затей,
Чтоб слово обнажилось – сто листов
Перечеркни. Как стаю голубей
Одним неловким жестом отогнать,
Чтоб в небо взмыл весь топот жарких крыл,
Строгай строку, чтоб всё начать опять,
Сверяй свой путь и защити свой тыл.
Три четверти века – почтенный возраст. Среди многих своих дарований рабби Цви Патлас сохраняет неукротимую страсть к творчеству.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
