Об этом качестве то с восторгом, то с осуждением и подозрением говорят много. Для кого оно граничит с самоуверенностью и нахрапистостью, для кого с деловитостью. Связано с умением влиять на людей и добиваться целей. Отличны и ему противоположные: депрессивность и пассивность, либо скромность и смирение, либо даже интеллигентность… Попробуем взглянуть на него глазами Торы.
Ради затравки — были ли наши великие учителя, скажем, Авраам, Ицхак и Яков, Моше, Аарон, Йосеф, Давид… уверенными в себе людьми? Противоречит ли «я прах и пепел» Авраама его активной деятельности, войне с царями, жёсткому спору со Всевышним в попытке защитить злодеев Сдома? Моше, царь и пророк, за кого вступался в споре сам Б-г, не раз предъявлял претензии Создателю: «не избавил Ты народ свой», «иначе сотри меня из своей Книги»… Он провозгласил: «кто за Б-га ко мне!» и велел убивать согрешивших с Тельцом. Говорил вопрошающим: «подождите и узнаете, что решит Б-г». И тот же Моше: «а что мы с братом из себя представляем?» (в смысле пустое место). Первым ищет мира с оскорбляющим. Искренность подтверждена Создателем: «Моше самый смиренный из людей».
Прервёмся и послушаем психологов. Уверенному в себе человеку свойственно слушать и уважать других, сохранять спокойствие и быть в гармонии с собой, не особенно нуждаться в одобрении. Он скорее поддерживает, чем критикует, больше слушает, чем говорит, а говоря, не повышает голос и использует умеренный тон, что делает его убедительным. Уважает чужое мнение, поскольку не нуждается в утверждении статуса и чужд зависти. Умеет быть в одиночестве, не боится просить о помощи, хладнокровен в стрессовых ситуациях, не подвержен панике; понимает, что люди и коллизии очень разные. Действует скорее осмысленно, чем эмоционально и «реактивно». Короче, «живёт сам и даёт жить другим».
Согласитесь, привлекательный набор. Обозначить его можно как «отсутствие комплекса неполноценности», что позволяет принимать действительность и действовать в соответствии с ней, а не со страхами и потребностью проявлять себя и доминировать. Но не запамятуйте и обратную сторону монетки: авторитетный голос и безапелляционные суждения чаще означают не компетентность, а проблемы характера и стремление отогнать, отпугнуть сомнения в собственной значимости и осведомлённости.
Поищем конкретику, на чём основана и чем ограничена устойчивая в себе уверенность. Удачный полигон для этого — личность «идеального правителя» царя Давида.
Царь — поэт, мудрец и воин никогда не уклонялся от тяжёлых вызовов. На битву с дальним родственником великаном Гольятом (Голиафом) выходит с пращой без кольчуги. Прощает восставших на него, избегает мести, злые намёки предпочитает не замечать (имея право и обязанность карать выступивших против его власти)… «Я — молитва».
Все признаки «уверенного в себе», согласно модному прейскуранту. «Перед Всевышним ещё больше умалю себя, но над рабыней останусь превознесён». Но отчего же самоуничижение: «я червь, а не человек», «всякий поднимет на меня пяту… оскорбляет и презирает меня»..? Рисовка исключена, да и запрещена: слова царя — это слова Посадившего его на трон. Авторитет правителя есть богатство народа, ибо люди нуждаются в крепкой власти, иначе примутся «проглатывать друг друга».
Ларчик открывается так: вопрос стоит о том, на что мы полагаемся, что подразумеваем, говоря об «уверенности в себе»?
В каком «себе»? Это не игра словами. И не лишь «образ Я», как принято именовать в психологии. Конечно от того, как человек представляет себе себя, немало зависят его настоящие отношения с самим собой, с «судьбой» и «небесами».
Но есть другой уровень самоощущения, обычно не вполне отчётливо описываемый словами и мыслями. Уровень, который создаёт даже не фон или ауру — а масштаб бытия. Ощущая и считая себя отдельной, самостийной сущностью, человек, как бы он ни был удовлетворён своими авторитетом, способностями, социальной силой и навыками, обязательно натолкнётся на границы компетентности. Его уверенность в себе «имеет цену», при одних вызовах достаточную, иных — на границе или за гранью возможностей. Но если человек искренне и отчётливо ощущает себя частью большего, понимает и чувствует соединённым со значительно его превосходящим — в парадигме «уверенности» и «неуверенности» возникает качественно иная ступенька.
Возле этой ступеньки очерчены контуры величия и смиренности наших Учителей. Не только их.
Человек может быть скромен, ненастойчив, осознавать свои ограничения и недостатки — но в том, где его близость с высшим актуальна и подразумевает совместные с ним деятельность и интерес — окажется до корней волос уверенным. Не в «себе», но в своей с высоким связке. Давид, «червь, а не человек», бесстрашно выйдет на войну, если позор и ущерб грозит тому, рядом с кем он себя постоянно ощущает. Когда закованный в латы великан Гольят оскорбляет Всевышнего и Его народ — Давиду достаточно ремня с камнем, он убеждён, что Б-г направит гальку, ибо за Его честь идёт воин на смертельный риск.
Когда толпа объявляет, тыча в золочёного зверя: «вот боги твои Израиль», Моше, сказавший, согласно мидрашу: «пусть лучше сгинет тысяча таких, как Моше, чем упадёт волос с головы одного еврея»,- призовёт левитов и велит «пройти по стану и убивать каждого, согрешившего с Тельцом», даже ближайших родственников. Дело сейчас не в Моше, он всего лишь ничего не значащее творение — но в Том, с кем он разговаривает «лицом к лицу» и связь с Кем явственно наполняет всё его существо. Короче, «себе» бывают разные — озерцо, или заводь, или весь океан…
Мне, игроку, хорошо знакома ценность уверенности. И — её ограничения. После нескольких просчётов, сбоёв головы позиции начинают казаться подозрительными, опасаешься угроз и действуешь более пассивно,- ибо ослабевает надежда на собственные планы и расчёты. Зато самоуверенность может бросить тебя в недостаточно проверенные, навскидку исследованные осложнения. Всё-таки уверенность обычно выгодней, чем страхи и подозрительность, больше давит на соперника и даёт в среднем лучшие результаты. Разумней использовать сомнительный шанс, чем добиваться железобетонной ясности, на которую чаще всего не хватает времени и мозгов…
Но это — частная уверенность, основанная на компетентности и опыте в одной сфере и нуждающаяся в подтверждениях. Уверенность же глубокая и всеобъемлющая возможна только там, где есть абсолютная, значимая цель и искренняя связь в главной истиной. Здесь антонимом, противоположностью уверенности становится фанатизм.
О нём — долбёжка: «уверуйте, братия!», «коммунизм — светлое будущее человечества» и прочие виды дрессировки стада. Уверенность настоящая подразумевает выбор, строится на опыте и искреннем чувстве — а не на рекламе, эмоциональном давлении и страхе отделиться от стаи. И — на реальности присутствия того высшего, связь с которым переживает мудрец и праведник и имитирует фанатик. Фанатизм — синдром, вид рабства.
«Эвель» (пар, суета) 7 раз встречается в Коэлет. «Суета сует»… «всё суета». Упоминаются «7 небес» — 7 миров, 7 уровней отдаления Б-жественного Присутствия от материального мира. То, что нашим предкам бывало очевидно, ради чего они могли жить и умирать — отнюдь не всегда отчётливо большинству из нас. И дело не только в том, что свидетелю падающего свыше огня меньше нужно аргументов о Б-ге.
Шехина, Б-жественная непосредственность может приближаться и удаляться, быть очевидной большинству или «прятаться за несколькими небесами». Даже как бы исчезать, скрываться за «астер истир», «двойным сокрытием». Тора относит подобное к годам Холокоста или «поступи сталинского социализма». Оставаться явственной только гигантам духа, как Клозенбург Ребе и раву Ицхаку Зильберу.
Однокоренная с «уверенностью» вера — функция и эпохи, присущего ей «расстояния» Его духа от индивидуальной души. Здесь — парадокс нашей современности. «Прекрасны на горах ноги вестника» — это о том, что «поколение пяток» глазами увидит абсолютное, воплощаемое в самом материальном. Скоро?
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
