Из кинематографа выжимаются евреи

         В это трудно поверить. Всегда жизнерадостному, по молодецки энергичному Гусману  Юлию Соломоновичу исполнилось  семьдесят лет. Душевно поздравляем  известного российского кинорежиссёра, основателя и художественного руководителя 1-й Национальной премии Российской Академии кинематографических искусств — премии «Ника», постоянного члена жюри КВН, члена президиума Российского еврейского конгресса.

         Юлий Соломонович, кавээнщик, телеведущий, бывший директор Дома кино, родился в Баку. Его отец, Соломон Моисеевич Гусман (1904—1980), был офицером, во время войны занимал должность главного терапевта Каспийской флотилии. Мама, Лола Юрьевна Барсук (1916—1977),  — переводчица, профессор Института иностранных языков Азербайджана, начинала как актриса. Брат — Михаил Гусман (1950 г.р.), заслуженный работник культуры, лауреат Государственной премии России, первый заместитель Генерального директора ИТАР-ТАСС. Юлий Соломонович окончил лечебный факультет Азербайджанского мединститута, затем аспирантуру в Институте усовершенствования врачей имени проф. Азиза Азизова. Диссертацию, правда, не защитил, поскольку поступил на Высшие курсы кинорежиссеров и сценаристов при Госкино. Снял семь фильмов, поставил множество спектаклей, в том числе в Америке, Японии и Китае. Наиболее известный фильм Гусмана — “Не бойся, я с тобой!”

       Этот талантливый человек известен публике не только благодаря своим киноработам и многочисленным театральным постановкам, но и огромному вкладу в российский кинематограф. Ведь именно Гусман основал знаменитые кинопремии «Ника» и  «Зеленое яблоко — золотой листок», именно он  является автором сотни различных теле- и радио-программ, именно он более 20 лет занимает должность директора Центрального Дома кино. Поистине творческий, интеллектуальный и образованный человек, Юлий Гусман, всегда поражает публику своими тонкими высказываниями и любовью к «слову», высказываясь по любому вопросу, в том числе на тему еврейства и своей национальной идентификации.

*****

На заседаниях я часто оппонировал Жириновскому. Например, он несколько раз активно заступался за сербов, грозился разбомбить страны НАТО. « Мы же православные ! » – кричал он. Я сказал: « Господин Жириновский, говорю вам как православный православному: не позорьте нацию».

*****

Сегодня я надел кипу, хотя имею право и не делать этого. Я не имею права с неуважением относиться к религии евреев, русских, американцев или китайцев… Б-г един и для иудеев, и для мусульман, и для буддистов, и даже для атеистов. Я считаю, где родился, там и пригодился. Я никого не осуждаю. Лично я креститься уже не буду, обещаю… Можно сказать, что я — экстремист. Мирной инициативы не поддерживаю и на месте израильтян ничего бы палестинцам не отдавал. Израильтяне построили “вкусное, жирное” государство, но устали от взрывов. И, к сожалению, у них нет другого выхода, кроме мира. Как человек восточный, я не доверяю ни одному арабскому лидеру. Это, правда, не означает, что являюсь националистом и прав арабского народа на существование не принимаю категорически. Это глупость, нет плохих народов.

*****

Жалею, что не знаю идиш. Мне стыдно за то, что был лишен еврейской культуры. Раньше синагога в Баку была одна, бедная и старая. Мацу на Пасху привозили, как издания подпольной типографии. Приходил вечером человек и говорил: “Соломон Моисеевич, вам маца”. И папа ел свою любимую мацебрайку — яичницу с мацой и бульон с мацболами, то есть с шариками из мацы… Я приехал в Москву и поразился, как тщательно здешние евреи маскируют свои родные отчества! Хаимовичи и Исаковичи становятся Аркадьевичами, Ивановичамиѕ Конечно, их можно понять, но лично мне как-то не приходило в голову переделать папино имя на что-нибудь более “уместное”…Я счастливый человек – мне повезло почти не сталкиваться с антисемитизмом впрямую. Может, по мне видно, что я любого антисемита убью на месте? Конечно, я испытывал определенные трения, но большую часть этих трений воспринимал как очередную идиотскую нелепость советского строя. Помню, когда моего брата завалили в МГИМО, поставив четверку по английскому, разъяренная мама пришла разбираться с проректором. “Мамаша, – сказал он ей, – все родители жалуются, все не верят комиссии, если дети недобрали балл…” – “Видите ли, молодой человек, я не только мамаша. Я завкафедрой института иностранных языков и по совместительству автор учебника, по которому вы экзаменуете абитуриентов…” Тогда он молча достал из стола бумагу – закрытую инструкцию, предписывавшую не принимать евреев в МГИМО. Со мной тоже была история. Я сдавал картину “Не бойся, я с тобой” – мой самый главный любимый фильм. Куратор Касатонов, сидя у экрана, меня хвалил: “Вот Юлий Семенович сделал замечательную картину!” Я шепчу: “Соломонович!” – “Что, Юлий Семенович?” – “Соломонович!!!” Лицо у него кислое сделалось. “Ну, и дурак же ты, – читалось на его физиономии, – мало проблем, что ли”… Надо сказать, что Дом кино был в те времена местом совершенно нееврейским, там обитали в основном партийцы и гэбэшники. Роскошное место, жирное, и тут появляется Гусман, бакинский еврей… Даже когда меня утвердили директором, я еще год не мог получить московскую прописку.

*****

Иудаизм, на мой взгляд, — суровая религия. Служители этой религии — люди, читавшие Тору, знающие ее досконально. Как правило, это люди, облаченные не только властными духовными полномочиями, но и большими знаниями, глубокой мудростью. Не все из них не очень любят такие легковесные понятия, как юмор, ирония, сатира. Я встречал много современных раввинов, ортодоксальных, молодых, а также представляющих другие направления в иудаизме и обладающих различными оттенками еврейской души. Но никогда не видел человека более доброго, милого, открытого людям, полного печали и сострадания, чем Адольф Шаевич. В моем представлении именно таким должен быть настоящий духовный отец, который не подавляет своими знаниями и своим могуществом, не приводит тебя в трепет по отношению к силам Высшего суда, не мучает тебя вопросами, на которые порой и сам не знает ответа. Адольф Соломонович — человек, который понимает, что и раввины тоже люди, он понимает меру и силу доброго слова, удивительно настроен на волну твоей души, твоего сердца и твоей памяти. Я не очень религиозный человек, но когда я думаю о том, кому бы я хотел довериться в трудный час, перед кем бы стал исповедоваться, с кем мне хотелось бы поплакать и с кем порадоваться, я думаю о Адольфе Шаевиче, моем раввине. ( Слово в честь 70-и летия Шаевича – А. З)

*****

Антисемитизма на экране я не вижу. Вне всякого сомнения, в нашей стране, к сожалению, немало антисемитов — режиссеров, актеров, инженеров, мореплавателей, академиков и плотников. Но я вырос в самом интернациональном городе мира, городе Баку. Эти слова — не фигура речи, не пафос. Трудно себе представить, но это на самом деле было так. Приехав в Москву, я сохранил гордое отчество Соломонович, хотя тогда все Соломоновичи были Семеновичами, а Моисеевичи — Михайловичами. И когда я встречал таких людей, как Григорий Израилевич Горин и Леонид Исаакович Ярмольник, то поражался, что есть такие смельчаки. Но в Баку в этом никакой смелости не было. Я никогда не ощущал, что быть евреем хоть чуть-чуть ущербно — никакого антисемитизма, ни бытового, ни государственного там не ощущалось. Мои родители, Соломон Моисеевич Гусман и Лола Юльевна Барсук, были профессорами. Я знал, что всегда могу дать по башке — ногой, рукой, бутылкой — если кто-то вдруг скажет «жидовская морда». Хотя я себе даже представить не мог, что кто-то может такое сказать. И в Москве я никогда с этим не сталкивался — то ли потому, что большой, то ли потому, что много занимался карате, и от меня исходила какая-то уверенность. В кулуарных разговорах кто-то, наверное, может позволить себе моего «ребенка», «Нику» назвать «жидовской премией». Хотя это будет не только несправедливо, но и глупо. Однако антисемитизм, по моему мнению, существует тогда, когда он или открыто декларируется, или де-факто зафиксирован. А так — есть понятие «презумпция невиновности», и я его исповедую. Мне лично никто ничего подобного не говорил, а если бы сказали — пожалели бы. Мне кажется, антисемитизм — не главное. В кинематографе сейчас другая проблема: последовательно и давно из «еврейского дела» — кинематографа — выжимаются евреи. В списке Союза кинематографистов в советский период евреи занимали второе по численности место после русских. И многие классики советского кино — Козинцев, Ромм, Рошаль, Трауберг — евреи. Понимаете? Есть некоторые «еврейские» дела — лечить зубы, играть на скрипочке или в шахматы. Так же и с кино. Думаю, в нашем профессиональном сообществе такого откровенного антисемитизма быть не может. И на экране я этого не вижу. Правда, бывают глупости, как например в фильме под названием «Гитлер капут». Кроме того, что эта картина в художественном отношении — дерьмо, она еще и начинается пародийно-издевательской сценой расстрела Рабиновича. Я считаю, что с тех пор, как фашисты уничтожили шесть миллинов рабиновичей, не время шутить… Но не думаю, что сегодня можно всерьез обсуждать антисемитизм в кино. Как и антисемитизм в обществе. К моему радостному удивлению, ни президент, ни премьер-министр у нас не являются антисемитами. Это видно по их командам, по их людям. Гнилой, тяжелый запах любой ксенофобии, любого расизма, любого неприятия другого человека всегда чувствуется. Не важно, касается ли это геев, лесбиянок, черных, евреев, балетмейстеров, дизайнеров или абстракционистов. Я считаю, что это ужасно. Могу сказать еще одну вещь. Я еврей в поколениях на много тысяч лет назад, чистейший такой еврейский еврей. Но я никогда не считал, что быть евреем — какая-то исключительная привилегия. Например, при приеме на работу. Много раз мне звонили с рекомендациями и говорили: «Вы знаете, он хороший мальчик, еврей». Не думаю, что я кого-то из своих друзей — Рустама Ибрагимбекова, Рому Балаяна, Юру Кобаладзе — променяю на еврея просто потому, что он еврей. Я считаю, что еврей — это не награда, не позор, не должность, не премия. Еврей — это значит: ты родился евреем. Мне повезло, я в курсе всех этих дел, я вхожу в число основателей Российского еврейского конгресса и поддерживаю все это, потому что считаю правильным. Но я также вхожу в Российский азербайджанский конгресс и вошел бы в любой — японский, английский — куда позвали бы. Простите, я скажу банальность, которая известна каждому школьнику. На этой маленькой планете и так полно всяких кошмаров: цунами, войн, боли, страданий. Еще и делить людей по признаку: он черный, он белый, он рыжий, он синий — это плохо. (Из интервью на сайте Jewish.ru 18.12.2009 – A.З.)

Источник:  www.zelikm.com    <Евреи глазами именитых друзей и недругов>

Оцените пост


Notice: Undefined variable: thumbnail in /home/forumdai/public_html/wp-content/plugins/wp-postratings/wp-postratings.php on line 1176
Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Автор Anatoliy Zelikman

Родился 14 октября 1936 года в белорусско-еврейском городе Бобруйске. В отличие от президента Беларуссии Александра Лукашенко мне близки и понятны стенания авторов Ильфа и Петрова в ‘Золотом телёнке”: “При слове “Бобруйск” собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом”. В то время там, по крайней мере, каждый второй житель был этническим евреем и двое из трёх понимали и говорили на идиш. За несколько часов до прихода немцев волею случая нашей семье удалось покинуть пределы города и после долгих скитаний эвакуироваться в Среднюю Азию. Все оставшиеся евреи города были безжалостно уничтожены, вне зависимости от социального положения, возраста и пола. Нелюди убили безвинных людей только за то, что они были евреями. В узбекском городе Фергана учился в первом классе, который закончил с похвальной грамотой. Впоследствии за годы многолетней учёбы подобной оценочной вершины больше не покорял никогда. После окончания войны вернулся в родимые места, где освоил десятилетку хорошистом. В 1954 году поступил во второй Ленинградский мединститут (ЛСГМИ) и спустя шесть лет получил специальноть санитарного врача. За год-два до моего поступления приём евреев в медицинские вузы был практически прекращён, ввиду компании борьбы с ”космополитами ” и сфальсифицированного властями ”дела врачей”. Работал с 1960 по 1995 год в различных врачебных должностях – от главного врача санэпидстанции Хасанского района Приморского края до дезинфекциониста и эпидемиолога Белорусского Республиканского Центра гигиены и эпидемиологии. Виноват. Был членом профсоюза, комсомольцем, состоял в КПСС (1969-1991), колебался вместе с партией и поддерживал её. Был активен, как и многие личности моей национальности. Знал о многих безобразиях, терпел, так как сознавал, что от меня ничего не зависит. Теперь про таких говорят, что они ”держали фигу в кармане”. Возможно. Показать этот кукиш у меня, как и у большинства смертных, смелости не хватало. Что было, то было. О прошлом не жалею. Покаяться должен не человек, а общество, в котором он жил. Обстоятельства силнее нас. Женат. Её величают Кларой. Люблю свою супругу со школьной скамьи. Однолюб. У нас два сына (Гриша, Дима) , внучка Клара и внук Сэм. Я, можно сказать, свой, ”совейский” человек, так как имею честь быть происхождения пролетарского. Отец – портной. Всю жизнь вкалывал, как раб, чтобы накормить пятерых детей. В юности закончил три класса начальной еврейской школы для изучения мальчиками основ иудаизма (хедер), что соответствует нынешнему семи-восьмилетнему образованию. Молился. Вместо синагоги собирался с другими верующими на ”конспиративных” квартирах, т.к. государство этого, мягко говоря, не поощряло. Мать – домохозяйка. Днями у плиты, заботы по хозяйству. Как и положено еврейской маме, она прекрасно готовила фаршированную рыбу и хорошо рожала ребят. Предки мои были уважаемыми соседями : русскими, белорусами, евреями. Родители навечно покоятся вместе на бобруйском еврейском кладбище, в их родном городе, свободном, к удовольствию белорусского населения, в настоящее время от живого еврейского присутствия. Не знаю, на сколько стало лучше от этого местным аборигенам. Не я им судья. Приехал я со своей семьёй в США (г. Миннеаполис, шт.Миннесота) в 1995 году. И последнее . О моих увлечениях. Книги, стихи, филателия, шахматы, иудаика и компьютер. С друзьями напряжёнка. Иных уж нет, а те далече. Приобрести новых в моём возрасте трудно. Чёрствому сердцу не прикажешь. Любые суждения, кроме человеконенавистных, имеют право на существование. Уважаю всех, кто уважает меня. Не люблю нелюбящих. Если вас заинтересовал мой сайт, пишите. Буду рад. Анатолий Зеликман.
Все публикации этого автора