Шпионка ли Зарубина?

Номми Зарубина. Фото: delfi.lt

Хотя я одно время дружил с ее менторшей Еленой Брэнсон, бежавшей от ФБР в Россию, я впервые услышал о Номме Зарубиной три года спустя, когда ее арестовали, и предположил, что она, наверное, происходит из зарубинского клана советских разведчиков.

Я шапочно знал из него лишь Зою Зарубину, основавшую курсы переводчиков ООН и руководившую ими, когда я после института сдавал туда экзамены, но не попал, и мне пришлось пробиваться в Нью-Йорк другим путем.

Помнится, на диктанте я неправильно поставил знаки препинания в максиме «дружба, как стекло: сломаешь — не починишь». Мне лично больше импонировала версия, что меня не взяли на зарубинские курсы, поскольку я не состоял в партии. Я потом говорил ребятам: «Я не против того, чтобы вступить в партию, но какую-нибудь другую, а у них только одна».

Я быстро решил, что Номма Зарубина, видимо, не имеет отношения к шпионскому клану. Я считал, что отец ее Александр Зарубин — предприниматель и имеет с 1998 года в Томске бизнес по изготовлению мебели. Хотя в последнем ходатайстве, которое предоставил в суд бесплатный адвокат россиянки, Кристофф Уильямс, высокий чернокожий мужчина, говорится, что ее отец «работает на мебельной фабрике». Но, очевидно, не грузчиком, так как «Агентство» сообщало в 2024 году, что он «был в числе соучредителей прихода при храме в Томске, а в мае этого года посещал встречу с бизнесменом, «православным миллиардером» Константином Малофеевым. Мать Номмы, Ирина Рыманова, преподавала «на отделении иностранных языков в Томском политехническом университете. Их дочь не имеет отношения не только к шпионскому клану Зарубиных, но и, как мне кажется, к шпионажу против США вообще, хотя бы потому, что здесь ее за это не привлекли. Во-вторых, как отметил Пол Джойал, бывший высокопоставленный сотрудник сенатского комитета по разведке, Москва бушевала по поводу ареста Марии Бутиной, но не делала попыток вызволить Зарубину. Кроме того, если верить старинному другу семьи Зарубиных, кинорежиссеру Анатолию Скачкову, Номма не только не скрывала свои шашни с ФСБ и ФБР, но чуть ли ими не бравировала. Шпионы обычно так себя не ведут.

В октябре 2024 года Зарубина, которую Скачков, по его словам, знает примерно с трехлетнего возраста, отвезла его на машине из Нью-Йорка на фестиваль в Лейк-Плэсид, где был представлен его фильм «Натан Фарб и холодная война». За ужином после просмотра «она рассказывала о том, как съездила в Казахстан, и какие у нее есть идеи о наблюдении за секретными российскими спецслужбами».

Когда у Скачкова спросили, упоминала ли Зарубина при этом, что «сама контактирует с российскими и американскими спецслужбами», режиссер ответил: «Она все время об этом рассказывала. Я, конечно, не большой специалист по шпионажу, но для меня главный довод в пользу того, что она никакая не шпионка, именно в том, что она обо всем об этом постоянно рассказывает. Это ее постоянная тема, мол, я общалась там с фэбээровцами, однокурсники в Москве у меня были фээсбэшниками. Я давно это уже серьезно не воспринимал. То есть сначала мне было интересно, а потом я как-то устал от повторения «ФСБ-ФБР».

«Она об этом очень много рассказывала и совершенно не скрывала своих контактов, — продолжал Скачков. — Ее на самом деле интересует работа спецслужб и российских, и американских. У нее вся домашняя библиотека, целый шкаф книжек, в основном об отношениях Советского Союза и США, о войне в Украине, о работе спецслужб».

«У меня такое впечатление, что девочка наша заигралась в спецслужбы», — прозорливо заметила в интервью изданию «Окно» мать Зарубиной после ее ареста.

«И не знаю, на какие (спецслужбы — В.К.) она там работала. — со смехом продолжала Рыманова. — …Но у нее авантюрный характер. Это по ней видно, да. Вот у меня такое впечатление, что ей кажется, что это шуточки! Вот заигралась!».

Такое же впечатление сложилось и у автора этих строк. «… Пока, если я правильно понимаю, — заметил Скачков, поведав об увлечении Зарубиной спецслужбами, — она работы в этой сфере не нашла, поэтому подрабатывает, где придется, как большинство жителей Нью-Йорка».

Большинство ньюйоркцев не работают «где придется», но это наблюдение определенно относилось к Зарубиной. Ее защитник Уильямс перечислял в своем последнем ходатайстве судье трудовой опыт своей подопечной в Америке: Зарубина, например, торговала бубликами, доставляла готовые блюда, была секретаршей в косметическом салоне и водила «Убер». После развода с мужем в январе 2021 года она сделалась матерью-одиночкой и, как дипломатически выразился Уильямс, «иногда принимала решения по трудоустройству, которыми она не гордится», то есть зарабатывала в течение 6 лет транспортировкой проституток. Адвокат опустил то, чем занималась Зарубина в косметическом салоне, который, по словам прокуроров, был нью-джерсийским борделем.

Сама Зарубина коснулась этой темы в письме, которое она направила судье накануне вынесения приговора. «Мое ужасное финансовое положение после развода привело меня в косметический (skin care) бизнес, — писала она, — где я в общих чертах знала, что работники занимались незаконной сексуальной деятельностью. Из-за моих языковых знаний менеджер поручил мне, в числе прочего, отвечать на звонки и назначать встречи». Извоз она пропустила.

Россиянка признала, что безденежье не должно было явиться предлогом для работы в этой области, сказала, что «пошла против Бога и своих христианских ценностей», в связи с чем «подверглась публичному поруганию в Интернете», и извинилась, что солгала в анкете на натурализацию.

Зарубина официально признала себя виновной еще в феврале и с тех пор считается осужденной. Я изучил 50-страничную стенограмму этого февральского заседания и обнаружил, что она, видимо, была готова помочь не только ФБР, но и ЦРУ.

Как водится, судья сначала задала обвиняемой кучу вопросов, типа пила ли она в предшествующие сутки спиртное и объяснил ли ей адвокат, чем грозит ей признание вины, а потом велела Зарубиной встать и объяснить своими словами, в чем она собственно признается.

Зарубина сказала, что 20 апреля 2021 года она встретилась, по своей инициативе, со следователем ФБР Нилом Саммерсом в кафетерии федерального суда Южного округа и сказала ему неправду. Тут судья остановила ее и попросила говорить не так быстро, «чтобы я лучше вас понимала». Зарубина затем заявила, что отрицала фэбээровцу свои связи с российской разведкой, поскольку он ее напугал.

«Значит, вы говорите, что неправильно его поняли? — спросила судья, которая, очевидно, действительно плохо понимала Зарубину. — Вы что, говорите, что не солгали ему намеренно?». «Нет, я его поняла, — ответила россиянка. — Он просто меня напугал». Следующая ее фраза отчасти бессмысленна, поэтому я тоже ее плохо понял, кроме того места, где она сказала, что «в тот момент я намеревалась дать информацию не ФБР, а ЦРУ». Как явствует из стенограммы, в этом месте показания Зарубиной прервались на приватный разговор с адвокатом, после чего ЦРУ она больше не упоминала. И адвокат, и ЦРУ комментировать ее вышеприведенные слова отказались.

После того как Зарубина признала вину, стороны готовились к вынесению приговора и накануне церемонии представили судье свои соображения о сроке, который она заслуживает. Прокуратура ходатайствовала о том, чтобы россиянке дали от 18 до 24 месяцев, а защитник Уильямс настаивал, чтобы суд ограничился 7 месяцами, которые она уже отсидела. В следующий раз я расскажу, как она их заслужила.