Недавно группа питерских правозащитников и общественных деятелей обратилась к губернатору Валентине Матвиенко. В письме, которое подписали адвокат Юрий Шмидт, писатели Борис Стругацкий и Самуил Лурье, правозащитники Леонид Романков, Юлий Рыбаков и Александр Винников, председатель организации “Солдатские матери Санкт-Петербурга” Элла Полякова, артист Олег Басилашвили и другие, в частности, говорится:
“Лавинообразное нарастание в Санкт-Петербурге насилия на почве расовой и национальной ненависти, вплоть до случаев подлых, трусливых и варварских убийств, в том числе – убийств маленьких детей, требует от всех нас гражданского мужества. Мы убеждены, что происходящее в городе необходимо назвать своим именем, не оглядываясь на соображения престижа и политической выгоды. Имя это – фашистский террор”.
– Борис Натанович, там, где власть хочет решать проблему (в частности, уничтожить опасное для нее явление), она это эффективно делает: достаточно вспомнить “ЮКОС” или НТВ. Значит, в случае с фашизмом она не хочет ее решать. На что же вы надеетесь?
– Надеяться можно только на то, что начальство поймет наконец, что идет игра с огнем, и найдет необходимым власть употребить: пустит наконец в ход пресловутую железную руку, раскаленную метлу и костяную ногу – любимые инструменты авторитарной власти, которые именно сейчас и именно в этом случае были бы единственно уместны.
– “Нет никакого фашизма в Петербурге, это заговор тех, кто хочет сорвать саммит “восьмерки”, провокация против Петербурга, против президента и его команды” – лейтмотив заявлений питерской власти. Опять “заговоры” и “провокации”?
– Ничего про заговор не знаю и судить об этом не берусь. Вижу, что происходит очередное обострение хулиганского нацизма, с которым начальство либо не умеет, либо – страшно сказать – не хочет (не видит необходимости) бороться. Разумеется, самые разные политические силы с удовольствием готовы воспользоваться этим обострением для достижения своих целей, среди которых (целей) вполне могут быть и названные вами.
– А почему милиция и прокуратура не борются с фашизмом: потому что не могут или потому что сами ненавидят “инородцев”? Какое из предположений опаснее?
– Оба опаснее. И оба верны. Поэтому ситуация выглядит чрезвычайной. Если власть – самая высшая, на уровне президента – не проявит волю, нас ждут события кровавые и отвратительные. Я совершенно не исключаю образования “антифашистских отрядов”, и тогда у нас начнется то, что уже было в Германии начала 30-х годов: война “коричневых” и “красных” штурмовиков. Мы помним, чем все это кончилось. Или уже забыли?
– О том, что в 2008 году нас будут пугать фашизмом, чтобы на его фоне власть выглядела “меньшим из зол”, говорят очень многие. Именно поэтому, считают они, власть не только потворствует фашистам, но, возможно, и сама выращивает их. Ваше мнение?
– Эта гипотеза ничем не хуже других. Но и не лучше. Вполне допускаю, что существуют в нашей политике силы, использующие зреющий (и уже созревший) в обществе нацизм и в таком плане тоже. Это был бы еще не самый плохой вариант. Самый плохой – это реальный приход нацистов (в том или ином обличье) непосредственно к власти. Этот вариант, впрочем, маловероятен: место занято, и никто отнюдь не собирается его уступать. Никому, в том числе и нацистам.
– Митинги оппозиции разгоняются (в том числе антифашистский марш в ноябре в Москве), организаторы задерживаются и избиваются. Националисты же остаются безнаказанными. Кто же для власти истинный враг – политическая оппозиция или фашизм?
– Нацистов тоже наказывают. Правда, не всегда и не так жестко, как следовало бы. Власть сохраняет баланс сил – пресловутая “система сдержек и противовесов”. Врагами власти являются всякие, кто на власть посягает (совершенно независимо от их идеологических пристрастий и предпочтений). В этом смысле нацисты опаснее – они лучше идеологически организованы и пользуются большей поддержкой широких масс, склонных к ксенофобии и авторитаризму. Нацисты – первые претенденты на властные места. Вся надежда на то, что власть это понимает. Грустный факт, но – факт.
– Почему, казалось бы, надежно привитый после 1941-1945 годов иммунитет к фашизму оказался у нас столь непрочным? В чем причина того, что молодежь так заражена ксенофобией? Экономические бедствия, невозможность найти себе применение, ненависть к “инородцам”, которые захватывают рабочие места и рынки сбыта?
– Никакого “иммунитета к фашизму” никогда нам никто не прививал. К НЕМЕЦКОМУ фашизму – да, и ненависть была, и иммунитет в каком-то смысле тоже. Все эти киноэкранные оберштурмбанфюреры СС, лагеря уничтожения, расправы над мирными жителями, разорение страны, миллионы не вернувшихся с войны – все это вместе называлось: “звериное лицо немецкого фашизма”. И все это в нашем сознании (по оруэлловскому закону двоемыслия) прекрасно уживалось с нашей исконной ксенофобией, одобрением “твердой руки”, “ежовых рукавиц”, пресловутого “порядка” и прочих атрибутов обыкновеннейшего нацизма, который и есть не что иное, как диктатура националистов.
Нацизм – диктатура националистов. И пока в стране существуют ксенофобия и одобрительное отношение к диктатуре начальства, до тех пор нацизм есть нависающая угроза первой степени.
– Так что же делать? Как эффективно бороться с наступающим фашизмом? Принимать “антифашистские пакты”? Воспитывать детей в духе терпимости и уважения ко всем народам? Усиливать наказания? Вести постоянную антифашистскую пропаганду?
– Ксенофобия извечна. Причем не только у нас – в любой стране мира. Сколько я помню, “пархатые”, “чучмеки”, ныне основательно забытые “карапеты” и прочая ксенофобская грязь порождались самыми широкими слоями нашего общества – от трущобных полуподвалов пролетариев до роскошных казенных кабинетов слуг народа.
Это было – как матерщина, как извечная готовность выпить, не закусывая, как обыкновенное хамство в быту при неизменном подхалимаже в отношении к власть имущим. Весь этот роскошный букет перезрелого, застоявшегося феодализма, барства пополам с рабством цветет в нашей стране и в нашей крови с незапамятных времен и при всех властях.
При большевиках приказано было стать интернационалистами – и мы все как один сделались интернационалистами (превосходно оставаясь внутри себя и “среди своих” антисемитами и шовинистами); приказали бороться с космополитизмом – радостно и с готовностью занялись изничтожением космополитов.
Сейчас ничего специально не приказывают – живем как бог на душу положит, кто в лес, кто по дрова. Бритоголовые мало кому нравятся (кому может нравиться отмороженное хулиганье?), но определенное сочувствие они вызывают у многих и многих, и переломить это положение дел – понадобятся пять поколений спокойной и достойной жизни, не меньше.
Причем при условии, что система образования и, главное, воспитания будет все это время работать полным ходом, не сбавляя оборотов и не позволяя учителям соскальзывать в шовинизм и национализм ни под каким предлогом (вроде “военно-патриотического воспитания”). Пять поколений. Сто лет.
“Столетний план восстановления и развития человеческого мировоззрения в этой стране”, – как было сказано в одной книге героем, столкнувшимся с похожей проблемой. А пока не истекут эти сто лет, надо бить во все колокола, подписывать антифашистские пакты, не оставлять без внимания ни один новый факт обострения нацизма и снова и снова требовать от власти, чтобы она решительно и жестко загнала зверя в клетку – к своей же пользе, между прочим.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
