Мезуза на третьем этаже

Мезуза на двери. Фото: РИКЦ

Эту историю рассказал мне шалиах (посланник или представитель – Википедия) из Франции. Он сам был свидетелем того, что произошло, и, рассказывая эту историю, несколько раз замолкал, словно ему самому было трудно подобрать нужные слова. Я хочу поделиться ею с вами. Потому что иногда одна маленькая заповедь может изменить жизнь человека. А иногда — изменить её в самый последний момент.

Несколько лет назад молодая еврейская девушка из Парижа поступила на медицинский факультет университета в Марселе. Это была её мечта. Как и её родители, она хотела стать врачом.

Новый город. Новая жизнь. Университет. Будущее, которое только начиналось. Но вместе с радостью в её сердце поселился страх.

Марсель — большой, красивый, но непростой город. Здесь живёт одна из крупнейших мусульманских общин во Франции. Она слышала, что в некоторых районах лучше не афишировать свою еврейскую принадлежность.

Поэтому, снимая небольшую квартиру в многоэтажном доме, она постоянно думала: «Как жить здесь и оставаться собой — и при этом оставаться в безопасности?»

В первые дни учёбы девушка познакомилась с еврейскими студентами.

При университете действовал Хабад. На первой встрече молодой шалиах приветствовал каждого. Юношей он спрашивал:

— Ты надеваешь тфилин?

А девушек:

— У тебя есть мезуза на двери?

Когда очередь дошла до новой студентки, она немного смутилась.

— Пока нет… Я только переехала.

Шалиах улыбнулся.

Так улыбаются люди, которые привыкли видеть бесконечную ценность в каждой еврейской душе.

Он открыл небольшой футляр и достал мезузу.

— Возьми. Она кошерная. Пусть с первых дней в твоём доме будет святость.

Девушка поблагодарила его. Через несколько дней она прикрепила мезузу с внешней стороны дверного косяка. И каждый раз, возвращаясь домой, на мгновение задерживала на ней взгляд. Маленький свиток на двери.

И всё же почему-то от него становилось спокойнее. Словно она говорила себе: «Я дома. И Всевышний знает, где я».

Прошла неделя. Она пригласила новых друзей на новоселье. Они поднялись на третий этаж. И первое, что они увидели у двери, — мезузу.

Их лица изменились.

— Ты что делаешь? — почти шёпотом спросил один из приглашенных.

— Что?

— Здесь?!

— Да…

— Ты понимаешь, где живёшь? — вмешался другой. — Ты понимаешь, сколько здесь людей, которые ненавидят евреев?

— Но это же мезуза…

— Заповедь есть заповедь. Но сначала нужно думать о своей безопасности!

Эти слова глубоко запали ей в душу.

В тот вечер она долго не могла уснуть. Она подходила к двери. Смотрела на мезузу. Касалась её рукой. Потом отходила. И снова возвращалась. Несколько дней продолжалась эта внутренняя борьба.

С одной стороны — вера. С другой — страх. Наконец она не выдержала.

Со слезами на глазах девушка сняла мезузу с внешней стороны дверного косяка. Но совсем отказаться от неё она не смогла. Она прикрепила мезузу с внутренней стороны двери, там, где её никто не мог увидеть с лестничной площадки. Снаружи мезузы больше не было видно. И девушка прошептала:

— Всевышний… Ты знаешь, что я делаю это не потому, что стыжусь Тебя. Мне просто страшно.

Она закрыла дверь. Снаружи — ничего. Никакого знака. Никакой мезузы.

Но внутри, рядом с дверью, оставался маленький свиток. Она попыталась забыть об этом.

Через несколько дней вечером раздался звонок в дверь. Девушка вздрогнула.

Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Перед дверью стоял пожилой человек, которого она никогда раньше не видела. Он просто стоял и ждал.

Девушка замерла. Внутри снова поднялся тот самый страх.

«Кто он?»

«Зачем он пришёл?»

«Почему именно ко мне?»

Она не знала, открывать ли дверь. Несколько секунд она стояла неподвижно, продолжая смотреть в глазок.

Старик не уходил. Она отошла от двери. Потом снова подошла. Снова посмотрела. Пожилой человек всё ещё стоял там. Она почувствовала, как сердце начинает биться сильнее. Ей было страшно открыть дверь незнакомому человеку. Она уже почти решила не открывать.

Но вдруг старик снова нажал на звонок. Потом ещё раз. На этот раз — настойчивей.

Девушка глубоко вдохнула. Несколько мгновений боролась со своим страхом. И, наконец, решила открыть. Она осторожно повернула ключ. Приоткрыла дверь. На пороге стоял довольно пожилой человек. Его лицо выражало беспокойство и тревогу. Несколько секунд он молчал, прежде чем заговорить.

— Простите… Можно задать вам один вопрос?

— Конечно.

Он посмотрел на дверной косяк. Потом снова на неё.

— Здесь… недавно была мезуза?

У девушки внутри всё похолодело. «Неужели начинается?..»

Она осторожно ответила:

— Да…

— Почему вы её сняли?

Девушка растерялась.

— Мне сказали, что это может быть опасно…

Старик долго молчал.

А потом тихо произнёс:

— Я пережил Холокост.

Эти слова словно остановили время.

— До войны наша семья была очень религиозной, — продолжил он. — Мои родители… мои братья… мои сёстры…

Он замолчал.

— Никого не осталось. Только я.

Девушка не знала, что сказать.

— Давайте пройдём в комнату, — предложила она.

Старик продолжил:

— После войны я сказал Всевышнему: «Я больше не хочу иметь с Тобой ничего общего».

И сдержал своё слово.

Годы проходили. Десятилетия. Без Торы. Без заповедей. Без молитвы.

Он отдалился от всего, что когда-то было частью его жизни.

— Но теперь мне почти восемьдесят пять, — сказал он. — И в таком возрасте человек начинает думать уже не столько о том, сколько лет он прожил…

Он поднял глаза.

— А о том, куда он идёт.

В комнате стало тихо.

— Однажды я сказал Всевышнему: «Если Ты всё ещё ждёшь меня… дай мне знак».

Старик сделал паузу.

— Через несколько дней в нашем доме сломался лифт.

Он слабо улыбнулся.

— Я живу этажом выше вас. Поэтому пришлось подниматься пешком.

Он говорил медленно.

— Я очень медленно поднимался по лестнице. Мне уже было трудно.

Первый этаж. Второй. Третий. И вдруг я увидел вашу дверь. А на ней — мезуза. Я остановился.

На его глазах появились слёзы.

— Для кого-то это был просто маленький футляр на двери.

Он прикоснулся рукой к груди.

— А для меня это был ответ с Небес.

Я подошёл. Прикоснулся к мезузе. Поцеловал её. И впервые за десятки лет произнёс: «Шма Исраэль…».

Старик закрыл глаза.

— Вы не представляете, что произошло в моей душе в тот момент.

Он замолчал.

— Когда лифт починили, я всё равно каждый день поднимался на лифте до третьего этажа.

Девушка тихо спросила:

— Зачем?

Он посмотрел на неё.

— Чтобы снова подойти к вашей двери и увидеть мезузу. Чтобы прикоснуться к ней. Чтобы поцеловать её. Чтобы знать, что Всевышний ещё не отвернулся от меня.

Девушка слушала, не двигаясь.

— Но вчера.., — продолжил старик, — я поднялся и увидел, что мезузы больше нет.

Его голос дрогнул.

— Всю ночь я не спал.

Он посмотрел на девушку.

— Я подумал, что Небо отвернулось от меня. Что Всевышний не принял моего возвращения. Что я слишком поздно вспомнил о Нём.

Что… Он больше не ждёт меня.

По щекам девушки уже текли слёзы.

Старик тихо спросил:

— Скажите… вы можете помочь мне приобрести мезузу?

Она не выдержала.

— Конечно!

— Правда?

— Да.

— Вы поможете мне?

— Я сегодня же пойду к нашему раввину. Он обязательно поможет.

Старик улыбнулся. Так улыбаются люди, которые после долгих лет блуждания вдруг увидели дорогу домой.

Девушка сразу же рассказала обо всём шалиаху. Рассказала о пожилом человеке. О его семье. О Холокосте. О десятилетиях, прожитых вдали от Всевышнего. О том, как мезуза на двери стала для него знаком с Небес. О том, как впервые за десятки лет он произнёс: «Шма Исраэль».

Шалиах слушал молча. Когда девушка закончила, он несколько секунд ничего не говорил. Было видно, насколько глубоко его тронул этот рассказ.

А потом он сказал:

— Знаешь что? Я сам пойду с тобой.

Девушка удивлённо посмотрела на него.

— Вы?

— Да. Я хочу лично встретиться с ним.

Он взял новую мезузу.

— Я подарю ему её. И сам прикреплю к его двери.

Он помолчал и добавил:

— Иногда человеку нужно не просто дать мезузу. Иногда человеку нужно показать: «Ты вернулся. И мы тебя ждём».

Они договорились пойти вместе. Шалиах бережно взял мезузу. И они отправились к дому пожилого человека. Девушка шла рядом и улыбалась сквозь слёзы. Она представляла, что сейчас произойдёт: старик откроет дверь. И увидит мезузу. Обрадуется.

Шалиах прикрепит её. Произнесёт благословение. И старик снова прикоснётся к ней.Может быть, снова прошепчет: «Шма Исраэль…».

Но когда они подошли к квартире, дверь была открыта. В комнате находились врачи… Два санитара медленно выносили тело, накрытое белой простынёй.

Девушка остановилась. В её руках была мезуза. Она крепко прижала её к груди. И прошептала:

— Мы опоздали…

Шалиах посмотрел на неё. И спокойно ответил:

— Нет.

Она подняла глаза.

— Но он умер…

— Я знаю.

— Мы опоздали…

Шалиах покачал головой.

— Нет. Мы не опоздали.

Он посмотрел на мезузу в её руках.

— Ты думаешь, что мы пришли сюда, чтобы прикрепить мезузу к его двери?

Девушка молчала.

— Нет.

Он сделал паузу.

— Мы пришли сюда потому, что Всевышний хотел, чтобы этот человек успел вернуться к Нему.

Девушка заплакала.

Шалиах продолжил:

— Посмотри, что произошло.

Этот человек десятилетиями не произносил «Шма Исраэль».

А потом увидел мезузу — и произнёс.

Он десятилетиями думал, что Всевышний отвернулся от него.

А потом понял, что Всевышний всё это время ждал его. Он думал, что слишком поздно. Но оказалось — не поздно.

Шалиах посмотрел на дверь.

— Ему нужна была не мезуза. Ему нужно было вернуться домой.

И он вернулся.

Иногда мы думаем, что совершаем маленькую заповедь. Прикрепляем мезузу. Помогаем человеку. Говорим доброе слово. Делаем пожертвование.

Улыбаемся тому, кому сегодня особенно тяжело. И нам кажется: «Ну что изменит один маленький поступок?» Мы не знаем. Нам не дано узнать.

Мы видим только маленький фрагмент происходящего. А Всевышний видит всю картину. Мы видим дверь.

Он видит душу.

Мы видим несколько дней.

Он видит всю вечность.

Мы видим маленький свиток.

Он видит человека, который, благодаря этому свитку, возвращается домой.

Возможно, та мезуза была видна снаружи двери всего несколько дней.

А потом девушка из страха перенесла её внутрь двери, где никто не мог её увидеть. Но этих нескольких дней оказалось достаточно. Достаточно, чтобы человек, который десятилетиями бежал от Всевышнего, остановился.

Обернулся. И сделал самый важный шаг в своей жизни. Домой.

Поэтому никогда не думайте, что маленькая заповедь — это действительно маленькая вещь.

Никогда не говорите:

«Что изменит мой поступок?»

Вы не знаете. Возможно, именно ваш поступок станет для кого-то тем самым знаком, которого он ждал всю жизнь.

Возможно, ваши слова вернут человеку надежду. Возможно, ваша помощь спасёт чью-то душу. Возможно, ваша вера напомнит человеку, который давно забыл Б-га, что Б-г не забыл его. Мы не знаем, ради кого сегодня делаем то, что делаем. Но, может быть, однажды выяснится, что самый незначительный наш поступок был частью чьего-то возвращения.

И тогда мы поймём: мы никогда не опаздываем, если помогли человеку найти дорогу домой. И кто знает…Может быть, именно ради этого человека

и была однажды повешена та самая маленькая мезуза на третьем этаже.

Макс-Моше Шустер