Устойчивая ошибка в истории Холокоста

Гершель Гриншпан и Эрнст фон Рат. Фото: 24tv.ua

Год за годом, уже десятилетиями, когда речь заходит о событиях Хрустальной ночи в Германии и Австрии (9-10 ноября 1938г.), послуживших поворотным моментом в резком ужесточении преследования евреев нацистами, допускается существенная ошибка, искажающая то, что имело место на самом деле.

Успешно проведённая кроваво-пропагандистская операция Геббельса тех лет надолго закрепилась в массовом сознании и работает до сих пор. По берлинской версии, жесточайшие погромы стали реакцией немецких граждан на убийство германского дипломата в Париже, которое совершил находившийся там польский еврей Гершель Гриншпан. В Германии имя этого 17-летнего юноши было официально объявлено на всю страну 8 ноября 1938г. – на следующий день после совершенного покушения. В тот день национальная пресса, включая центральную газету НСДАП Volkischer Beobachter, вышла с экстренным заголовком о «еврейском покушении» на немецкого дипломата в Париже. Тщательно спланированная акция по проведению еврейских погромов выдавалась тогда нацистским руководством как «спонтанный взрыв народного гнева» и «справедливое возмездие немецкого народа в ответ на убийство немецкого дипломата». Но, если эта имитация «народного гнева» сразу же выглядела фальшиво и была разоблачена, то имитация другой важнейшей составляющей того же самого плана оказалась исключительно успешной и на редкость живучей. Даже один из крупнейших современных мыслителей и глубокий знаток еврейской истории Борис Гулько в своей статье «Еврейский груз вечности» («Еврейский Мир» № 1781) пишет, что «Триггером для того погрома стало покушение в Париже на немецкого дипломата Эрнста фон Рата, убитого юным польским евреем Гершелем Гриншпаном». Ещё несколько лет назад, в апреле 2022г., я подробно рассказал о скрупулёзной подготовке провокации для проведения того, что потом получило название «Хрустальная ночь». Когда я писал о подробностях того, что происходило до выстрела 7 ноября 1938г. и после него, мне казалось, теперь имя настоящего убийцы названо, и никто не будет тиражировать успешно проведённую нацистскую пропагандистскую фальшивку.

Этого не произошло. Из-за исторической инерции или привычно следуя хрестоматийному заблуждению, современные авторы до сих пор повторяют нацистскую версию тех событий. Исходя из такой «непробиваемости» фашистской идеологической конструкции, я позволю себе ещё раз к ней вернуться.

Еврейские погромы в Третьем Рейхе были заранее приурочены к 15-й годовщине знаменитого «Пивного путча», произошедшего 9-10 ноября 1923г. в Мюнхене. Гитлер превратил дату своего появления на национальной политической сцене в сакральный государственный праздник нацистского режима. Юбилей своего главного дня нацисты задумали отметить с совершенно особым и невиданным до тех пор размахом. Жесточайший еврейский погром должен был стать важной частью тех торжеств, исторической вехой и памятным заключительным аккордом. Заметим, что отмечать памятные события кровавой акцией с каким-то чудовищным «авангардизмом» для нацистов всегда было привычной практикой – до Хрустальной ночи и после неё. Свидетельств тому слишком много. Первая рождественская ёлка в Освенциме, к примеру, была щедро украшена необычными «подарками», сложенными или, точнее, сброшенными вокруг зимней красавицы. То были тела евреев, забитых до смерти палками на глазах выведенных на плац заключённых. В том же лагере смерти, по случаю другого праздника, беременной женщине, которая вот-вот должна была родить, нацисты туго стянули жгутом ноги и заставили узников наблюдать за её немыслимой агонией… По подобному устрашающему сценарию готовился и масштабный еврейский погром. Ему должна была предшествовать гибель немецкого дипломата Эрнста фон Рата от рук еврейского убийцы — преступление, которое вызовет волну возмущения по всей Германии. Это срежиссированное «совпадение» 15-й юбилейной годовщины «Пивного путча» с известием о смерти Эрнста фон Рата превратилось в удобный предлог для санкционирования «Хрустальной ночи» в заключительный день праздничных торжеств. После Марша памяти, нацистское руководство Германии, как обычно, собралось 9 ноября на традиционный банкет в большом зале Старой Ратуши Мюнхена в 8 часов 30 минут. И именно в такой особый день и к нужному часу приходит сообщение о гибели в Париже немецкого дипломата. В 9:30, в самый кульминационный момент государственного праздника, адъютант входит в зал, направляется прямо к высшим руководителям страны и демонстративно кладёт им на стол срочное донесение. Как только Гитлер вышел, Геббельс поднялся с места, медленно размахивая полученным сообщением. Его речь транслировалась по радио, и её слушала вся страна: «У меня есть для вас новость, которую мы только что получили. Это известие демонстрирует, что происходит с хорошим немцем, когда он даже на мгновение теряет бдительность. Эрнст фон Рат был хорошим немцем и преданным слугой Рейха, работавшим на благо германского народа в нашем посольстве в Париже. Сказать вам, что с ним случилось? Он был убит. Выполняя свои обязанности, он, не вооружённый и ничего не подозревавший, разговаривал с посетителем посольства – и получил две пули, сразившие его. Сейчас он мёртв». Когда новость была озвучена, гул возмущения пробежал по залу. Выдержав паузу, Геббельс ударил кулаком по столу и, повысив голос, продолжал: «Нужно ли мне называть вам расу этой грязной свиньи, которая совершила подлейший поступок? Еврей! Сегодня в парижской тюрьме он утверждает, что у него за спиной не было зачинщика той мерзкой подлости, которую он совершил. Но мы с вами знаем это лучше, не так ли?». Не сдерживая возмущённые выкрики, главный оратор партии сам перешёл на истошный крик: «Товарищи, мы не можем допустить, чтобы это нападение международного еврейства осталось безнаказанным. Оно должно быть отвергнуто. Мы должны сказать своему народу, что их ответ должен быть безупречно твёрдым и абсолютно безжалостным. Мы должны вместе спланировать, каким должен быть наш ответ на еврейское убийство и угрозу международного еврейства нашему великому германскому Рейху». Этим заранее разработанным планом и стал массовый погром невиданной жестокости, инсценированный как спонтанные демонстрации возмущённых немцев на парижское убийство. Уже в 10:30 горели синагоги, и своры подготовленных погромщиков, которым было дозволено всё, были спущены с цепи… «На этот раз, — записал в своём дневнике Геббельс, евреи должны почувствовать гнев народа… Как и следовало ожидать, вся нация пришла в возмущение. Этот один мертвец дорого обойдется евреям…». Заметим, что упомянутый мертвец был отдан на заклание в Берлине не случайно. Как гомосексуалиста его уже ждал концлагерь для перевоспитания. К тому же на него поступил донос, что на какой-то вечеринке он назвал Гитлера антихристом. После того как судьба Рата была решена в Берлине, нужен был только стрелок, который приведёт уже запущенный «часовой механизм» в действие… Поиски стрелка, слепого мстителя немцам, который будет считать, что действует с целью мести нацистам, а сам явится орудием в руках гестапо, прошли на редкость удачно. В парижском социальном клубе для беженцев из Германии, который находился под наблюдением германских спецслужб, обратил на себя внимание нервзный молодой человек. 4 ноября растерянный юноша возбуждённо показывал в этом клубе полученную в тот день открытку от сестры, вместе со всей семьёй насильственно депортированными из Германии в Польшу, которая их не принимала. 17-летний Гершель Гриншпан не находил себе места, не зная, как на это реагировать. На следующий день он поссорился со своим дядей, у которого жил, и переехал в небольшую гостиницу. Вскоре он вышел из гостиницы и, по словам её владельца, заметно взволнованный вернулся только глубокой ночью. То же самое повторилось и 6 ноября. С кем провёл Гершель Гриншпан эти, похоже, самые таинственные часы в своей жизни? Два его товарища, которые ежедневно с ним виделись (других приятелей у него в Париже не было) на допросе в полиции заявили, что нигде не могли его найти ни 5-го, ни 6-го ноября. То есть не с ними, а с каким-то неизвестным лицом или лицами он встречался в последние двое суток, проведённых им на свободе. Утром 7 ноября он встал рано и по дороге в германское посольство успел к открытию оружейного магазина. На ходу, в спешке, за двадцать минут до произведённых им выстрелов, купил пистолет. Задержимся на этот моменте, чтобы обратить внимание на неброские, но весьма примечательные подробности. Прежде всего, обращает на себя внимание его невероятная спешка: как будто он сам торопится совместить свою стрельбу с юбилеем «Пивного путча», если он вообще что-либо знал о нём. Идя на убийство, стрелок уже на подходе к своей цели приобретает пистолет, не давая себе времени даже на самую минимальную подготовку… Он, похоже, был вынужден спешить или кто-то его сильно торопил. Напомню, что, хотя судебного процесса над Гершелем Гриншпаном так и не произошло, французская полиция и судебный следователь провели тщательные допросы свидетелей, включая М. Карпе (M. Karpe), владельца оружейного магазина “A La Fine Lame” на улице Фобур Сент-Антуан, 61, у которого Гриншпан купил оружие. Этот господин был поражён очевидным неумением покупателя обращаться с оружием. Карпе показал, что пришедший юноша абсолютно не разбирается в пистолетах и даже не знает, как стрелять. Оружейник был вынужден прямо у прилавка провести для него краткий инструктаж: показать, как заряжать барабан, как работает спусковой механизм и как вообще держать пистолет, который он до этого никогда не брал в руки. Взбудораженный подросток так торопился, что ушёл из магазина, даже не попросив снять с пятизарядного револьвера товарный ценник. Он был арестован с пистолетом, на котором всё ещё болталась бирка с ценой (235 франков за оружие и 35 франков за патроны). Это исключительно важная «мелочь». В упомянутой почтовой открытке от сестры, полученной им 4 ноября, содержится просьба помочь деньгами, и, по показаниям его упомянутых товарищей, Гершель решил взять у своего дяди деньги, переданные отцом на его содержание, чтобы как можно быстрее переслать их своей семье. Этим решением он поделился с товарищами 3 ноября, перед тем как они расстались.

Брат его отца, не колеблясь, отдал ему остававшиеся 300 франков, но Гершель вместо того чтобы исполнить задуманное, которым он, судя по последним разговорам с товарищами и своим дядей, буквально грезил, вдруг – через два дня после своего таинственного отсутствия — кардинально меняет планы и тратит эти средства не по назначению, а на оружие, о котором вообще никогда не было и речи… Продавец, кстати, поинтересовался у необычного покупателя, зачем ему потребовалось оружие, о котором он не имеет никакого представления. Гершель, похоже, подготовленный кем-то к такому вопросу, ответил моментально и безукоризненно. Не задумываясь даже на секунду, он сказал, что его отец занимается бизнесом, имеет дело с наличными деньгами, и чтобы, в случае необходимости, защитить его, ему нужен пистолет. Юноша, не отличавшийся особой сообразительностью, проявил удивительную находчивость. Его ответ, достаточно продуманный для человека, который в силу каких-то особенностей был не особенно «продвинутым». Его отец, к примеру, отправляя сына в Париж, перевёл деньги на его содержание своему брату, а не отдал их ему лично.

Гершель Гриншпан быстро вышел и заспешил к зданию посольства Германии в Париже. На входе он заявил, что ему нужно передать ответственному лицу секретный документ государственной важности. В 9:30 утра 7 ноября он вошёл в кабинет 29-летнего Рата, который спросил: «Где важный документ, о котором вы говорили? Гриншпан, выхватив револьвер, прокричал: «Вы грязные боши (оскорбительное прозвище немцев – Б.Л.) и от имени 12 000 преследуемых евреев – вот вам документ!» Он произвёл в упор 5 выстрелов, разрядив всю обойму. Три пули пролетели мимо цели, две других попали в область плеча и живота дипломата.

Борис Липецкер

Окончание следует

Двухтомник «Поиски смыслов». 136 избранных эссе, написанных с 2015 по 2019 годы. $50 в США, 100 шекелей в Израиле. Е-мейл для заказа: gmgulko@gmail.