Бездарный комедиограф случайно попал на репетицию новой оперетты Имре Кальмана (1882 – 1953 гг.), которой дирижировал композитор. Сидя в первом ряду, гость громко шутил и неожиданно засмеялся. Кальман повернулся и спокойно спросил его:
– Почему вы, собственно говоря, смеётесь? Ведь я же на ваших «комедиях» не смеюсь.
***
Соломон Михоэлс (1890 – 1948 гг.) дружил со многими писателями, художниками, военными… Большая личная дружба связывала его с А. Н. Толстым и генералом А. Игнатьевым.
Артист Владимир Хенкин (1883 – 1953 гг.) не преминул как-то съязвить в адрес Михоэлса – блистательного короля Лира:
– Что это ты, Соломончик, всё время вращаешься в аристократическом обществе: то – граф Толстой, то – граф Игнатьев!
– Не забудь, Володя, – спокойно ответил Михоэлс, – что ты имеешь дело с королём Лиром!
***
Некий петербургский богач – «покровитель искусств», приглашая на чашку чая польского скрипача Генрика Венявского (1835 – 1880 гг.), сказал как бы мимоходом:
– Кстати, прихватите с собой и скрипку.
– Благодарю вас от имени моей скрипки, – ответил Венявский, – но она чая не пьёт.
***
Как-то после концерта к Венявскому обратилась восторженная поклонница:
– Посоветуйте, маэстро, что я должна сделать, чтобы ваша божественная музыка всегда была со мной?
– Станьте скрипкой Страдивари, – ответил музыкант.
***
После возвращения в 1848 году из-за границы в Петербург Антону Рубинштейну (1829 – 1894 гг.) пришлось столкнуться с неприятностью. Уехав из России ребёнком и вернувшись 19-летним юношей, он не имел паспорта и как еврей – вида на жительство. Петербургский обер-полицмейстер отказался поверить тому, что в Россию вернулся выдающийся музыкант, и потребовал от Рубинштейна «наглядного» доказательства этого. Послушать и определить, музыкант ли он, было поручено начальнику канцелярии. Рубинштейн так вспоминает об этом:
– Он привёл меня к себе. Нашлось у него и какое-то мизерное фортепиано. Сел он, сел и я. И всё со мной происходившее я излил в том, что стал отбивать на клавишах этого инструмента. Я до того гремел, что фортепиано плясало под моими ударами и казалось вот-вот развалится на 24 куска. Начальник, однако, терпеливо прослушал мою игру, отправился со мной к обер-полицмейстеру.
– Так точно, Ваше Превосходительство, – доложил он. – Рубинштейн действительно музыкант, потому играет…
После этого доклада мне выдали так называемый «вид на жительство».
***
Начинающий композитор пришёл к Антону Рубинштейну и попросил прослушать две его пьесы. Автор сыграл одну пьесу и хотел было начать вторую, но Рубинштейн его перебил:
– Спасибо, уважаемый, не беспокойтесь. Первая пьеса мне гораздо больше нравится, чем вторая.
***
У Артура Рубинштейна (1887 – 1982 гг.) спросили, что было для него самым трудным, когда он учился игре на фортепиано, он ответил:
– Оплата уроков.
***
Однажды в Лондоне за кулисы к Артуру Рубинштейну ворвалась неизвестная дама. Она коротко сообщила, что влюблена в музыку, и потребовала билет на вечерний концерт. Повторив своё требование трижды, несмотря на мягкое заверение Рубинштейна в полном отсутствии билетов, она уселась в кресло с намерением оставить его только тогда, когда билет окажется у неё в руках.
– Мадам, – сдался наконец отчаявшийся Рубинштейн, – вы вынуждаете меня идти на уступки. В зале действительно есть одно, только одно место, которое я могу предложить вам.
– Вы истинный джентльмен, маэстро! Где это место? – спросила настырная просительница.
– У рояля, мадам.
***
Один американский пианист, отправившись в гастрольную поездку на Ближний Восток, внезапно вернулся на родину. При встрече с Джорджем Гершвином (1898 – 1937 гг.) он объяснил, что вынужден был прервать свои гастроли и уехать, потому что дважды был обстрелян арабами.
– Да что ты говоришь! – удивился Гершвин. – Вот уж никогда не предполагал, что арабы так хорошо разбираются в музыке!
***
Однажды у Пола Уитмена, американского короля джаза, появилась идея симфонизировать джаз. Он решил соблазнить своей идеей Гершвина, чтобы тот написал симфоническое произведение в джазовом стиле. Гершвин на уговоры Уитмена молчаливо улыбался, с сомнением качая головой. После разговора с джазменом Джордж мгновенно забыл о джазовой симфонии. Но каково же было его потрясение, когда через несколько дней он прочитал в газетах, что, оказывается, ровно через месяц состоится концерт оркестра, для которого знаменитый Гершвин пишет новое крупное произведение, и оно обещает быть шедевром…
Композитор схватился за голову, однако нужно было что-то делать, чтобы не ударить в грязь лицом.
– Они думают, что Гершвин может написать шедевр по заказу! – раздражённо сказал он кому-то из своих друзей.
– А он не может! – усмехнулся приятель.
– Конечно, может, – вздохнул Гершвин, – только до сегодняшнего дня не подозревал об этом…
Так менее чем за месяц родилась знаменитая «Голубая рапсодия».
***
Гасить в зале театра свет, когда начинается спектакль, – изобретение австрийского композитора и дирижёра Густава Малера (1860 – 1911 гг.). Говорят, он велел это делать, дабы зрители смотрели на сцену, а не на драгоценности и меха друг друга.
Малер возглавлял Королевский оперный театр в Вене 10 лет. Летом 1907 года из-за антисемитизма он уехал в Америку. Покидая театр, он оставил в одном из ящиков своего стола все свои ордена.
Обнаружив их, сотрудники театра решили, что он забыл свои драгоценные регалии случайно, по рассеянности. И поспешили сообщить об этом. Ответ был довольно неожиданным:
– Я оставил их своему преемнику.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
