Свара в семействе Гессенов

Аллен Гессен с детьми. Источник: Defendant’s Sentencing Memo, Ca. Northern District Court

В апреле в соцсетях появилось открытое письмо 51-летнего бизнесмена Аллена Гессена, озаглавленное «Инквизитор и идиот: ответ Маше Гессен».

Речь идет о кузине автора, известной журналистке и активистке ЛГБТ-движения, с которой я познакомился в начале 90-х на ежегодном нью-йоркском гей-параде и взял у нее пространное интервью, напечатанное в «Новом русском слове» (газета заплатили мне за него 150 долларов. Это был самый большой гонорар, когда-либо выписанный мне в НРС, в котором я проработал 27 лет).

Аллен, — бывший Алеша, — приехавший в США из России в 15-летнем возрасте, изъясняется на чудесном английском и делает это в федеральной тюрьме Форт Дикс в Нью-Джерси, где он отбывает 10-летний срок за попытку заказать убийство своей бывшей жены, родезийской модели и предпринимательницы Присциллы Чигариро, матери двоих их детей, из-за родительских прав на которых Гессен, собственно, и решил ее ликвидировать. Согласно сайту ВОР (Тюремного управления США), срок Гессена должен закончиться 8 мая 2030 года, хотя узник подал апелляцию, и в случае благоприятного ее исхода может выйти раньше. Я изучил его уголовное дело, и такого исхода не предвижу. Письмо Гессена состоит из двух частей. Первая ставит себе целью убедить читателя в своей невиновности, а вторая является филиппикой против его кузины Маши Гессен, которую автор обвиняет, среди прочего, в злостном плагиате у их бабушки, юдофобстве и неприязни к Израилю. Письмо также является отповедью автора подкасту Маши под названием «Идиот», повествующему о деле ее кузена и выпущенному перед этим газетой «Нью-Йорк таймс», в которой она работает колумнисткой. Аллен пишет, что не имеет в тюрьме доступа к Интернету, да и не стал бы смотреть «Идиота», даже если бы имел. Но он, по его словам, и без этого знает, о чем идет речь в подкасте кузины. «Машин подкаст якобы обо мне, — пишет он. — Это не так. Он не может быть обо мне. Весь подкаст — о Маше. Человек, который хронически несчастен, не в состоянии понять того, кто хронически счастлив. Идиот? Маша не в состоянии понять князя Мышкина, того идиота, которого она имеет в виду в названии своего подкаста… Я — Машин Мышкин, я — ее белое пятно, источник увлечения, безысходности и зависти. Она годами изучала меня, но ответ ей так и не раскрылся: почему мои дети всегда счастливы, смеются и улыбаются? Почему наша бабушка ценила меня выше? Почему у меня здоровые отношения со своей матерью, и я не стесняюсь ее акцента? Почему я так чертовски счастлив?».

Короче, вечно угрюмая кузина всю дорогу завидовала его счастью и поэтому решила снять подкаст о его уголовном деле, который Аллен смотреть не может и не смотрел бы, если бы мог. Перед выходом подкаста Аллен требовал, чтобы ни Маша Гессен, ни «Нью-Йорк таймс» его не обнародовали. По его словам, он не боялся, что кто-то в очередной раз «будет перемалывать пресс-релиз минюста о моем осуждении», а хотел избежать огласки ради детей. Во-вторых, он ссылается на свою «сильную аллергию на то, чтобы меня публично ассоциировали с Машей и с «Нью-Йорк таймс». Он пишет, что жалеет о своем согласии дать кузине несколько лет назад интервью до того как ему стали известны ее «антисемитские и антиизраильские позиции, которые полностью оформились после нападения ХАМАСа на Израиль 7 октября».

«Новости доходят до тюрьмы не сразу, — продолжает Аллен. — Сегодня я нахожу позиции Маши по всем еврейским вопросам отвратными и морально неприемлемыми. Евреи, которые себя ненавидят и отвергают свое еврейство, — это худшие антисемиты. Маша фактически отрекается от своего еврейства так же, как она отрекается от себя в остальном». Здесь Аллен, возможно, имеет в виду давнишнее отречение кузины от своего пола, а потом от традиционных местоимений (вместо «она» она теперь «они») и даже полного имени («они» в подкасте не Маша Гессен, а М. Гессен. «Иные читатели, наверное, скривятся при виде претенциозного имени Гессен из одной буквы, — писал в рецензии на «Идиота» Джеймс Марриотт из лондонской «Таймс». — Я не уверен, что людям, не имеющим отношения к фильмам про Джеймса Бонда, следует настаивать на том, чтобы их знали по одной единственной букве». Я не уверен, что Марриотта уже не выгнали за такой вопиющий дефицит политкорректности). Отмечу для объективности, что М. Гессен тоже не жалела кузена в своих комментариях. Аллен лыс не по годам. Или, как выразилась кузина, «он лыс, как биллиардный шар». М. добавила, что у него «гигантское, выпирающее наружу брюхо». Она называла его «треплом» и другими обидными словами, которые Аллен, возможно, заслуживает так же, как М. — его филиппики.

Я кратко изложил выше вторую часть алленовского письма, в которой он перечислил свои претензии к кузине Маше, и перейду к первому его разделу, в котором Аллен изображает себя невинной жертвой американского минюста.

Я много раз навещал узников в здешних тюрьмах и читал их послания, в которых они доказывали свою невиновность. У заключенного масса свободного времени, прежде всего, на обдумывание того, как выбраться на волю. Планировать побег, как правило, непродуктивно. Куда продуктивнее доказать человечеству, что ты невинен, и выйти с поднятой головой. Многие начинают с того, что убеждают в своей невиновности самих себя. Я не имею понятия, относится ли Аллен Гессен к этой категории сидельцев, или просто лукавит. Как бы там ни было, письмо его, на первый взгляд, выглядит вполне убедительно. Я — человек доверчивый, минуты две — и мне казалось, что Аллен — невинная жертва сан-францисской федеральной прокуратуры. На третьей минуте я пришел в себя и полдня читал старые газеты и материалы его уголовного дела, после чего пришел к выводу, что осудившие его присяжные были правы.

Аллен начинает свое письмо соцсетям с рассказа о том, как в декабре 2022 года, после того как федеральные судебные приставы доставили его из Бостона в тюрьму Санта Рита под Сан-Франциско, он неожиданно получил там конверт от тамошнего федерального прокурора. Конверт содержал доказательную базу (в данном случае прокуратуры), которая называется по-английски discovery. «Это был очень тонкий конверт, — замечает Аллен, показывая читателю, насколько убогой доказательной базой располагало обвинение. — Полная распечатка двух моих разговоров с подставным сотрудником ФБР занимала не так много места».

Прочитав после этого материалы недельного суда над Гессеном, я понял, что он соврал: в списке прокурорских вещдоков были не только звукозаписи его скоромных диалогов с фэбээровцем (носящим в жизни вполне мафиозную фамилию Риззо), но и, в частности, множество его переговоров с Риззо через закодированный мессенджер «Сигнал». Показания на процессе дала большая группа правоохранителей. То есть компромата на Аллена был вагон и маленькая тележка, а не тощий конверт с короткими распечатками. В своем открытом письме наш герой также отмечает, что прокурорский конверт содержал и «много красивых фоток моих детей, моей мамы и нашей собачки. Там также были снимки бостонской бухты: мы грузим велики в наш внедорожник, мой сынишка уплетает бананы на заправке на Мысе Трески, моя дочурка пыхтит и выбивается из сил, помогая мне перетаскивать наш каяк к ручейку на нашей ферме. Мы тихо себе жили и не ведали, что кто-то за нами наблюдает».

Накануне ареста Аллена ФБР действительно вело за Гессенами наружное наблюдение, поскольку речь шла о заказном убийстве, которое наш герой мог внезапно перепоручить другим киллерам (как он, по его словам, уже поступал в прошлом. Об этом в следующий раз).

«На протяжении нескольких дней до моего ареста я находился под непрестанным наблюдением нескольких подразделений наружки ФБР, — жалуется Аллен. — Они ехали вместе с нами, куда бы мы ни направлялись, и даже кружили над нами в вертолетах. Они снимали, как мы выходим в море». В общем, типичные выходки байденовской охранки (как я говорил выше, дело было в 2022 году)

Окончание следует