Александр Шпунт — политтехнолог

Александр Шпунт — политтехнолог

Александр Шпунт — политтехнологzzОкончание. Начало в №1085

Талмудическая логика
– Когда еврейскому ребенку исполняется шесть лет, он уже знает, что делать, если «двое взялись за талит». Таким опытом разрешения гражданских конфликтных ситуаций (я не говорю об уголовных преступлениях, а о спорах или непонимании между добропорядочными согражданами), какой накоплен в Талмуде, не обладает ни один народ.
Именно поэтому, а не потому, что евреи наделены какими-то волшебными талантами в юриспруденции или экономике, профессии адвоката, экономиста, банкира, без сомнения, профессии еврейские. Просто в силу того, что сама ментальная традиция, сама конструкция еврейского знания приспособлена для разрешения сложных ситуаций в гражданском диалоге.
Именно поэтому профессия политтехнолога — профессия еврейская. Да, я знаю прекрасных французских или украинских политтехнологов. Но у них нет этого бэкграунда. Девять десятых политтехнологов в мире — евреи. Не потому что это какая-то страшная корпорация или заговор. Дети из семей, в которых принято читать ТАНАХ и Талмуд, легче воспринимают ситуацию, когда им приходится разрешать гражданские конфликты. Именно поэтому у них больше шансов состояться как политтехнологам.
Талмудическое право само по себе — право людей, которые находятся не во враждебных, но конфликтных состояниях. Это не уголовное право, в большей степени гражданское, если принимать во внимание современную европейскую классификацию. Вы обнаружили на прилавке кошелек, и Талмуд определяет, кому он мог бы принадлежать в зависимости от того, в какую сторону он развернут. Никто ни у кого ничего не крал, один из двоих уйдет домой с найденным кошельком.
А если человек нашел на улице пачку долговых расписок? Что ему делать? Отнести в суд, «временно» оставить у себя, отнести владельцу? Ни в одном из этих случаев он не совершает уголовного преступления. Но каждый раз должен решать, как правильно в такой ситуации поступить, или в силу своего понимания, или как ему посоветует раввин, или Талмуд. Такая типологическая ситуация подробно разбирается в Талмуде.
Вернемся к политтехнологии. Политтехнолог пытается разрешить проблемы общества без того, чтобы члены общества перерезали друг друга. В этом смысле он опирается на «талмудическое право». Потому что априори предполагает уважение двух сторон, которые «взялись за талит». Они оба уважают друг друга, просто убеждены, что их оппонент ошибается. Потому что если один заведомо является злодеем, бессмысленно с ним обсуждать талмудическую точку зрения: надо брать меч и наказывать его согласно уголовному праву.
У меня был интересный разговор на тему британского права, которое якобы базируется на талмудическом праве. Британское право базируется на праве римском. Но надо понимать, что Иудея была самой развитой, самой интеллектуально насыщенной провинцией Римской империи. Рим со своей позиции рассматривал Иудею как «нефтеносную» провинцию, которая дала ему великолепных архитекторов, построивших Колизей, систему юридических знаний, систему судопроизводства и еще много чего такого, о чем европеец, не знакомый с еврейской историей, даже не задумывается. Потому римское право, базисно, — право талмудическое.
В этом контексте можно легко обнаружить иллюстрации: правило двух свидетелей; равенство перед законом («и от жертвенника Моего заберешь на суд»); защита тех, кто не может защитить себя сам (вдова, пришелец, сирота). Все это и еще десятки принципов римского права выведены из права талмудического. Тут нет предмета спора — с этим согласны все.
И в этом смысле британское право — внучатый наследник права талмудического. (Я сейчас очень упрощаю ситуацию.) Напрямую заимствования из талмудического права европейскими правовыми системами не было. Но поскольку само римское право было во многом заимствовано из талмудического, возникла даже логика, когда очень многие принципы, характерные для иудейского права и больше нигде не существовавшие, были востребованы европейским правом, без текстуального совпадения.
Например, ситуация, когда еврейский раб обладал полными гражданскими правами: его нельзя было бить, ему нельзя было выбить глаз или зуб, потому что в таком случае он сразу выходил на свободу, — но при этом не обладал никакими имущественными правами. С точки зрения современного западного права — это банкротство. Классическая, расписанная в учебниках, прямо по Адаму Смиту, процедура банкротства: у человека не отнимают гражданские права, но отнимают имущественные, пока он не расплатится с долгом. Но, конечно же, никто не относил процедуру банкротства к еврейскому праву.

ХАБАД, ФЕОР, МЕРО и КЕРООР
– Я не раз высказывался на эту тему. Она крайне деликатна. Посмотрите, как власть выстраивает отношения с мусульманской общиной в Москве, играя на балансе между двумя религиозными лидерами — Гайнутдином и Таджуддином. Говорю как технолог: властям, в принципе, неудобен один Берл Лазар. Он для них некомфортен своей монопольной позицией. Потому что если он один, они до известной степени ощущают себя его заложником. Если возникает ситуация двух еврейских центров, опять по Макиавелли, то власти очень удобно выстроить сложную систему баланса сдерживания конфликтов и т.д. Власти комфортно при наличии двух собеседников, чтобы играть на их противоречиях и выбирать для себя наиболее комфортные условия. Но если есть один собеседник, ей не из кого выбирать.
Есть ли у ХАБАДа монополия представительства во власти? Категорически — нет. Поэтому проблема, которая возникает сегодня, это не проблема ФЕОР. А проблема слабости московской общины Хоральной синагоги. Власть неоднократно продемонстрировала, что у Берл Лазара нет монополии на взаимоотношения с президентом и высшим эшелоном власти. Раву Пинхасу Гольдшмидту два года назад было присвоено гражданство России — присвоено не просто так, а именным указом президента с формулировкой «За заслуги перед Отечеством». Так что никакого отторжения нет.
С другой стороны, если эта часть еврейской Москвы не проявляет активность, не проявляет каких-то своих действий, не демонстрирует готовности вступать в диалог, то власть вынуждена опираться на ХАБАД и на ФЕОР.
Но не стоит парковать крейсер «Аврора» под сенью бело-голубого стяга напротив Кремля. Нужно просто быть активным. МЕРО сегодня игнорирует десятки важных мероприятий, которые проводят власти.
К примеру, религиозное обучение в школе. МЕРО никак не обозначила свою позицию по поводу преподавания православной религии в школе.
Три года назад был подготовлен развернутый документ, первый в истории России договор между русской православной церковью и КЕРООРом. Русской православной церкви выставили жесткие условия: запретить прозелитизм в отношении к еврейским детям, там еще много пунктов. Поскольку явно процесс проникновения русской православной церкви в среднюю школу остановить невозможно, необходимо защитить интересы еврейских детей. Они должны быть защищены юридическим договором с самой церковью. Ей это тоже выгодно, потому что так снимаются страхи и фобии по отношению к ней в Европе. Но договор так и не подписан…
Еврейскую Москву в Общественной палате Российской Федерации представляет Берл Лазар. Кто сказал, что это его эксклюзивная привилегия? При всем уважении к движению ХАБАД и его роли в возрождении еврейской жизни России, оно не является традиционной для Москвы ветвью иудаизма. Москва, с еврейской точки зрения, устроена по-другому. И уж точно есть доступные инструменты представить власти и обществу обе организации. В ближайшее время, так или иначе, будут институализированы религиозные фигуры в армии и в пенитенциарной системе.
Не хочу называть имен, но среди московских раввинов в Хоральной синагоге есть заслуженные офицеры, которые стали раввинами уже после того, как закончили офицерскую службу. Почему евреев в российской армии сегодня представляет какой-то другой человек? Может быть, он очень уважаемый, но уж точно, что «окопный» офицер, ставший уважаемым раввином, педагогом, был бы там на своем месте.

Эйзенхауэр
– В Америке был великий генерал, ставший великим президентом — Дуайт Эйзенхауэр. Он сказал фразу, которую я повторяю своим студентам и сотрудникам: «Все планы на свете бесполезны, потому что почти никогда не исполняются. Но планирование как процесс бесценно, потому что только когда вы планируете, вы можете достичь каких-то результатов».
Понимать «предсказание» как нечто, что обязательно должно сбыться, конечно же, наивно. Но прямая обязанность политтехнолога понимать «предсказание» как планирование наибольшей вероятности того или иного события. Я и мои коллеги занимаемся этим каждый день.
Я
– У меня очень простая профессия: я избираю президентов. Или премьер-министров. В разных странах. Моя специальность — выборы либо первого лица (как в России, Украине, Чехии или Прибалтике), либо партии как побеждающего института (как принято в Израиле). Так получилось, что в течение 13 лет я был исполнительным директором Фонда эффективной политики, который вел все избирательные кампании президентов в России. Сейчас я могу говорить об этом, потому что не раскрываю никаких профессиональных секретов: они касаются прошлого, а о нынешних мы не упоминаем.
С моей стороны нечестно говорить, будто я все делаю в одиночку. На самом деле это коллективный труд большой команды, и я участник такой команды. Мне приятно, что моя команда воспринимает меня как еврея, современного жителя мегаполиса, и оценивает мои действия адекватно. Не потому, что я руководитель. А потому, что сначала я доказал свой высокий профессионализм. Только затем они у меня деликатно спросили, почему я принес в офис яблоки и мед именно сейчас.
Беседовал Илья ЙОСЕФ

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора