Ходорковские чтения

10 июня в гостинице «Редиссон-Славянская» в Москве прошли первые Ходорковские чтения под девизом «Российские альтернативы», организованные Международным историко-просветительским, правозащитным и благотворительным обществом «Мемориал», Институтом национального проекта «Общественный договор» и Фондом «Информатика для демократии» (ИНДЕМ). В мероприятии участвовали около 180 человек — ученые, общественные деятели, политики, более 30 представителей российских и зарубежных СМИ. В дискуссиях и прениях выступили 50 человек. Чтения стали ярким событием общественной жизни России. Я познакомлю читателей «Еврейского Мира» с некоторыми фрагментами прозвучавших выступлений.

Открывая чтения, председатель правления Международного общества «Мемориал» Арсений Рогинский объяснил, почему организаторы обозначили их как «Ходорковские»: «Мы собираемся говорить не о биографии Михаила Ходорковского. Нам кажется, что этот человек и своими выступлениями в начале 2000-х годов, и своими статьями, написанными тогда и в самые последние годы, и самое главное — своей судьбой — поставил перед российским обществом целый ряд важнейших вопросов. Ответы на них мы пока не нашли. Эти вопросы отражены в названиях наших сессий». Чтения включали три панельные дискуссии с участием экспертов.

Первую дискуссию «Закон и справедливость: традиции и современность» вел Александр Даниэль («Мемориал»). Он сформулировал основные вопросы этой сессии: в России традиционно праву противопоставляется суд по справедливости — можно ли сегодня говорить о «несправедливом праве» или «неправовой справедливости» в нашей стране? Можно ли говорить об избирательном применении закона (как в деле Ходорковского) как частном применении принципа справедливости, или избирательность права всегда означает несправедливость? Каковы перспективы гармонизации этих понятий в российском общественном сознании? Основные доклады сделали доктора наук Евгений Ясин (Фонд «Либеральная миссия») и Александр Аузан (Институт национального проекта «Общественный договор»). Затем докладывали другие специалисты: Алексей Левинсон (Левада-центр), Илья Пономарев (Центр новой политики Институт проблем глобализации), Тамара Морщакова (в прошлом — судья Конституционного суда РФ), Ольга Крыштановская (Центр изучения элиты Института социологии РАН), Татьяна Ворожейкина (Московская Высшая школа социально-экономических наук).

Евгений Ясин привел пример с прусским королем Фридрихом Великим, который ввел в своей стране институт независимого суда, и когда один из крестьян подал иск к нему самому за беззаконные действия королевских чиновников, признал решение суда, вынесенное в пользу крестьянина. Подобных примеров никогда не знала Россия — суд всегда был инструментом власти, за исключением короткого периода судебной реформы Александра II. Надежда на появление независимого суда в России была и в период реформ.

В 1997 году началась схватка между властью и крупным бизнесом («издательское дело»), продолжавшаяся в 2000-х годах.

«Я глубоко убежден, — сказал Е. Ясин, — что «дело М. Б. Ходорковского» означало поражение В. В. Путина в той миссии, для исполнения которой он был призван на президентский пост. В достижениях экономики, связанных с ростом цен на нефть и другими факторами, нет его личной заслуги, кроме улучшения политической стабильности в начале срока. Но потом его задача состояла в том, чтобы добиваться установления правового государства, чтобы появился независимый суд и началось нормальное развитие демократии. Вместо этого, была предпринята совсем другая акция — и до сих пор многие видят его заслугу в том, что этот человек «укротил олигархов». Но дело ЮКОСа показало народу России и всему миру, что право, закон, суд не имеют никакого отношения к деятельности кремлевской власти.

Нашему движению от аграрного общества, где суд только прислуживает власти, к постиндустриальному и информационному обществу, которое невозможно без права, был нанесен серьезный удар. Вопрос в том, насколько быстро мы сумеем от него оправиться и вернуться на нормальную дорогу».

Александр Аузан назвал свой доклад «Ходорковский как национальная проблема». Корнем проблемы, по его словам, явилось возникновение крупной частной собственности в России. Реагируя на эту проблему и проблемы, вытекающие из нее, власть предложила триединое решение: 1) принесение искупительной жертвы за приватизацию; 2) санкции за политическую активность крупного капитала — наказание за стремление к власти; 3) развитие крупного капитала с 2003 — 2004 гг. в формах государственного капитала, государственной монополии, что вроде бы не вызывает отторжения у населения.

«Я думаю, — сказал докладчик, — это решение можно квалифицировать словами Талейрана: «Это хуже, чем преступление, это — ошибка». Во-первых, искупительная жертва привела к тому, что, не имея легитимности собственности, мы получили явное для всех доказательство нелегитимности судебной системы. Во-вторых, санкция за амбиции крупного бизнеса была воспринята всеми как запрет политической активности; это был очевидный шаг к делегитимизации демократических институтов государства. В-третьих, развитие в формах государственных монополий оказывается квазинационализацией. Посмотрев, как устроены эти монополии, мы видим два непременных признака: это публичные корпорации с либерализацией обращения акций, то есть широким привлечением частного капитала, но рядом с каждой из этих монополий обнаруживается некое анонимное общество, сидящее на крупном финансовом потоке. Понятно, что происходит дальше: средства этого финансового потока позволяют где-нибудь на Лондонской бирже покупать акции этой публичной компании, то есть происходит никакая не национализация, а реприватизация — образование новых олигархических капиталов. Но у этих новых олигархических капиталов возникает проблема, связанная с нелегальностью или не открытой легальностью — и нелегитимностью.

Нахождение Ходорковского в тюрьме представляет проблему как для всего общества, так и для этих новых элит, это пробка, заткнувшая их капиталам путь к легальности и легитимности. Нелигитимность прогрессирует — она ведет к нелигитимности государства, которая началась с разрушения судебной системы и закрепления «басманного правосудия». Если же говорить об угрозе крупных денег демократической власти, с одной стороны, она преувеличена: крупные капиталы конкурируют между собой, один не может купить всю государственную систему, потому что есть и другие претенденты. Мы видели это в конце 90-х годов.

С другой стороны, проблема реальна. Американская власть смогла решить ее в начале ХХ века путем введения сильного антимонопольного законодательства и введением этического запрета на участие сверхбогатых людей в высшей исполнительной власти. Французская нация, где 60 семейств управляли всей страной, ее не решила, и мы помним, как в кратчайшие сроки пала Третья республика и сама страна в 1940 году».

Продолжение следует

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора