Вавилон с двух сторон, или История о всемирном языке

Clip2net_190705075930ппппппп

Эта история началась в середине позапрошлого века в Белостоке. С разницей в три года на соседних улицах родились два еврейских мальчика: Лейзер — в 1859 и Лео — в 1862. Трудно сказать, были ли они знакомы. Может быть, и были, а может и нет: известно, что ходили они в разные школы, да и три года в детстве — целая жизнь. Были у мальчиков и другие причины, чтобы не общаться: Лейзер учился в хедере и воспитывался в глубоко религиозной семье, где говорили на идиш; в семье Лео идиш был заменен на классический немецкий, еврейские традиции, включая религиозные, не практиковались, и сам Лео ходил в лютеранскую школу.

В общем, мальчики были разными. Роднила их лишь тяга к языкам, да детское увлечение Древним Вавилоном. Лео подростком написал сочинение о влиянии царства Хаммурапи на историю евреев, а Лейзер по мотивам мифа о Вавилонской башне сочинил трагедию в пяти актах. Собственно, мальчики и жили в Вавилоне! В Белостоке, как в большинстве городов и местечек черты оседлости, соседствовали люди многих национальностей. Только в отличие, скажем, от Минска, соседство это трудно было назвать не то что дружественным, но и просто мирным.

Лейзер в старших классах гимназии с горечью напишет о том, что религии и многоязычие разделяют людей. Тогда же он заболеет мечтой об общем для всего человечества языке, придумает и начерно набросает его грамматику и начнет знакомить со своей теорией одноклассников. Лео будет бороться с Вавилоном по-своему: к тринадцати годам он успеет выучить с полдюжины иностранных языков и начнет зарабатывать на хлеб преподаванием и репетиторством.

Пути мальчиков разойдутся (хотя, возможно, кроме места рождения, они никогда и не сходились). Лейзер, которого в Польше будут называть Людвиком, а в России Лазарем, станет врачом, и всю жизнь будет делить медицину с филологией. Лео тоже решит получить медицинское образование, но быстро поймет, что врачевание — не для него, уедет в Германию учиться на инженера, но и инженер из него не получится. Он увлечется толстовством, станет вегетарианцем и отправится в Белиз к меннонитам (вот как пересекаются минские истории сами с собой!). Меннониты и были толстовцами на западный лад. К восемнадцати годам он окажется в США, пройдя обычный путь эмигранта — поработав грузчиком, разносчиком пиццы, фермером и тому подобное. И, в конце концов, станет профессором в лучшем американском университете…

Вавилонская башня, не дававшая покоя ни Лейзеру, ни Лео
Вавилонская башня, не дававшая покоя ни Лейзеру, ни Лео

Пора раскрыть, кто же они, наши герои.

Первый имеет мировую известность, и о нем не сложно догадаться. Фамилия Лейзера (Лазаря Марковича, Людвика…) — Заменгоф. Его еще называли «Доктор Эсперанто «— так он сам подписал первый свой труд о языке, который изобрел и которому, по мысли создателя, предстояло стать языком общечеловеческим. Эсперанто не заменил ни английского, ни китайского, но стал самым успешным искусственным языком за всю историю языкотворчества. Им и сегодня в разных странах пользуются около миллиона человек. Но что такое миллион человек в сравнении с населением нашей планеты! Эсперанто не оправдал надежд, которые возлагал на него Заменгоф: он не стал языком взаимопонимания — скорее экзотическим хобби, а ХХ век, который должен был стать веком эсперанто, оказался эпохой самых страшных войн, религиозных конфликтов и разгула терроризма. Догадаться о втором герое сложнее. В отличие от Заменгофа, Лео Винер — таким было полное имя мальчика — известен куда меньшему числу людей. В двенадцать лет Лео дерзко заявит, что намерен выучить все языки мира, и через жизнь будет идти к своей цели. Попутно в начале ХХ века он составит первую антологию русской литературы на английском языке, еще через несколько лет переведет и издаст 24-томное сочинение Льва Толстого, станет первым профессором славистики в США…

Лео и Лейзер. ХХ век
Лео и Лейзер. ХХ век

Число языков, которыми он владел, будет расти из года в год и к концу жизни перевалит за тридцать. Как и в случае с эсперанто Земенгофа, для преодоления Вавилона этого будет явно недостаточно. И тогда Лео передаст эстафету своему сыну — Норберту.

Норберт (во многом с подачи отца) станет математиком, займется искусственным интеллектом и теорией информационных процессов. Еще прежде, чем создать кибернетику, он сформулирует требования к вычислительной машине. Главным среди них будет использование в вычислительных устройствах, вместо привычной десятичной, более экономичной — двоичной системы счисления. Вскоре так и произошло. Можно сказать, что с этого момента все буквы всех языков на земле заменили два символа — 0 и 1, а кибернетика соединила человечество в единый организм.

***

Но при чем здесь минские истории и Минск? — может спросить любознательный читатель. Хотя бы при том, что учился Лео Винер в Минской мужской гимназии — здесь осваивал языки, здесь сформулировал причины разобщенности человечества, здесь 12-летним мальчиком впервые бросил вызов Вавилону.

На мемориальной доске, висящей на стене бывшей гимназии, места для Лео Винера не нашлось. Как и в памяти минчан.

Зато Минск стал одним из мировых центров программирования: есть шанс, что отныне история Лео Винера останется, как минимум, в памяти компьютеров. А еще хочется верить, что именно минские программисты сделают следующий шаг к преодолению Вавилона.

Михаил ВОЛОДИН, Минск

blog.t-s.by/minskie-istorijki

DIRECTV & AT&T. 155 Channels & 1000s of Shows/Movies On Demand (w/SELECT Package.) AT&T Internet 99 Percent Reliability. Unlimited Texts to 120 Countries w/AT&T Wireless.
Call 4 FREE Quote- 1-855-972-1400

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *