Допрос 1953 года

Самуил Клейн в форме студента Варшавского императорского университета, 1913–1914 гг.

Давно и, как многим казалось, окончательно завершилась холодная война. Но не исчезает интерес к одному из главных ее сюжетов, связанных с «делом врачей» и со смертью Иосифа Сталина. Отзвуки тех драматических событий, сделавших середину ХХ века переломным временем для СССР, ощущаются и теперь. У меня двойственное восприятие пресловутого «дела врачей». Тому есть причины.

Самуил Клейн в форме студента Варшавского императорского университета, 1913–1914 гг.
Самуил Клейн в форме студента Варшавского императорского университета, 1913–1914 гг.

В начале 1950-х, живя в Гродно вместе со своими родителями, по профессии врачами, я стал свидетелем преследования моего отца Самуила Семеновича Клейна — как раз в связи с этим «делом».
А через много лет, оказавшись в США, я вернулся к «делу врачей» — уже как исследователь. Работая в американских архивах, обнаружил по этой теме тома неизвестных документов с грифом top secret («совершенно секретно»). По моей просьбе 25 из них были рассекречены. На основе рассекреченных документов мною была опубликована статья в московском академическом журнале «Вопросы истории».
С чего все тогда началось?.. Сообщение ТАСС, переданное по московскому радио и напечатанное в газетах 13 января 1953 года, буквально ошеломило нас. До всеобщего сведения доведено было, что арестована группа врачей (в основном с еврейскими фамилиями), которые, «будучи членами сионистских организаций, по заданию американской и других западных разведок, убили Жданова и других видных деятелей». Планировали же они якобы истребить всю советскую верхушку. Обещано было, что следствие скоро завершится и убийц в белых халатах постигнет справедливая кара.
Из газетных публикаций следовало, что «опасность, исходящая от медиков-вредителей, грозит каждому советскому человеку». Партия призывала население «решительно покончить с беспечностью и везде разоблачать сионистскую агентуру».
Отец по своему жизненному опыту понял, что охотников включиться в травлю окажется немало. Он сам как начальник железнодорожной больницы тоже мог ожидать серьезных неприятностей. Но поначалу не верилось, что политическая истерия из центра так быстро докатится до провинциального Гродно.
Замечу, что мы, кроме официальных советских, пользовались и другими, не дозволенными властью источниками информации. У нас дома был высокочувствительный приемник «Телефункен», привезенный моим отцом из Германии как трофей. В пограничном Гродно (в отличие от крупных городов) зарубежные радиостанции не глушились, и мы поздними вечерами могли принимать передачи Би-би-си и «Голоса Америки».

30986_original

Ничего утешительного из них нельзя было почерпнуть. Новости были похожи на московские. Иностранные эксперты терялись в догадках, с какой целью затеяна опасная советская провокация и, главное, к чему она приведет.
А тем временем, как я узнал впоследствии из американских документов, за океаном велась напряженная работа по расшифровке кремлевской провокации.
Вот фрагмент из меморандума, составленного для руководства тайного Совета по психологической стратегии при президенте США (в моем переводе с английского):
«…Секретно, 13 января 1953 года.
Вопрос: Советский медицинский заговор.
1. Ситуация. Сегодня в обзоре международных новостей СВS появилось изложение передачи московского радио о том, что 9 советских врачей арестованы за участие в медицинском заговоре, созданном для ликвидации ключевого аппарата в советской иерархии… Ясно, что в обвинении проступают сильные антисемитские ноты».
В Вашингтоне начались секретные совещания с участием высокопоставленных лиц. В итоговом документе одного из обсуждений, 15 января направленном вновь избранному президенту Дуайту Эйзенхауэру, отмечалось: «…Сообщение о заговоре врачей сделано для русских, но с расчетом на реакцию во всем мире. Это может быть началом радикальной чистки наподобие тех, что проводились в СССР в 1930-х годах, с использованием антисемитских приемов гитлеровского режима. Советы используют этот предлог для расправы с инакомыслящими, интеллигенцией, их представляют в качестве участников заговора капиталистического окружения».
И далее там же: «Подтверждается широкое распространение страха и неуверенности в Советском Союзе. Вполне возможно, Сталин намерен ликвидировать более молодых и властолюбивых политиков из своего окружения… Налицо самый глубокий прорыв в политическом противостоянии США и нынешнего советского режима».
Цитируя эти документы середины прошлого века, позволю себе обратить внимание читателей, что они во многом созвучны нынешним тревогам. И не без причины. Александр Проханов по российскому телевидению заявил, что в России одержала победу идеология неосталинизма.
…Поскольку опасность преследования нависала над моим отцом, сообщу некоторые факты из его неординарной биографии. Выходец из небедной семьи варшавского ремесленника, он в 1913 году был принят (по процентной норме — как еврей) в Варшавский императорский университет, вначале на математический факультет, а затем перешел на медицинский. В 1915 году в связи с наступлением войск кайзеровской Германии университет был эвакуирован из Варшавы в Ростов-на-Дону.
О своем студенчестве отец хотя и мало, но говорил. О чем он умалчивал почти до самой кончины, это об эпизоде 1919 года. Белые, остро нуждаясь во врачах, устроили в Ростове досрочный выпуск студентов-медиков, и отца призвали в деникинскую Добровольческую армию, где он служил вплоть до разгрома белого движения. А поскольку потом в анкетах он не писал об этом, ему и удалось избежать расстрела. Дальше — недолгая медицинская служба в Красной Армии, работа в лечебных учреждениях Белоруссии.
За день до начала Великой Отечественной войны, 21 июня 1941 года, в Витебске его призвали для организации крупных госпиталей.
Он прошел всю войну. Процитирую сохранившуюся у меня выписку из приказа по войскам Западного фронта № 0911 (октябрь 1943 года) о награждении майора медицинской службы Клейна Самуила Симховича орденом Отечественной войны 2-й степени «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество».
Хранятся у меня этот отцовский орден и другие его (и мамы, Аси Моисеевны) боевые награды…
И вот 28 февраля 1953 года в газете «Гродненская правда» появился фельетон «Темных дел мастера», подписанный Похилко и Пушкарем. Первый был сотрудником редакции, а второй — следователем. В фокусе их разоблачений был мой отец. Его, начальника железнодорожной больницы, обвинили в том, что он окружил себя пособниками-евреями (врачи Глоуберман, Халфина, Бродская). С их, мол, участием в больнице «установилась преступная практика». Перечислялись примеры, якобы подтверждавшие, что они оказывают теплый прием и проявляют повышенное внимание к пациентам-евреям, а также к разным ответственным товарищам (не имеющим отношения к железной дороге). Зато относятся с полнейшим безразличием, даже отказывают в лечении рядовым труженикам. И авторы гневно вопрошали: «Что общего имеет эта практика с самым обыкновенным понятием человечности?»
Далее в том же духе с итоговым выводом, что пришла пора вмешаться следственным органам. Понятно, что отца сразу уволили с работы.
Все это было не случайно. Как отмечается в «Википедии», в статье о «деле врачей» (где делается ссылка и на мои американские архивные находки), для массовой пропаганды этого года установочным был фельетон «Простаки и проходимцы», опубликованный в «Правде» 8 февраля. Там евреи изображались в виде мошенников. Вслед за ним советскую прессу захлестнула волна фельетонов, посвященных разоблачению истинных или мнимых «темных дел», совершенных лицами с еврейскими именами, отчествами и фамилиями.

Окончание следует

Борис КЛЕЙН,
доктор исторических наук

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора