Потревоженный прах Фридриха

0
Портрет Фридриха Великого. Художник Антон Граф

Портрет Фридриха Великого. Художник Антон Граф

Среди юбилейных дат этого года по крайней мере одна осталась почти незамеченной или не смогла привлечь к себе большого внимания. Между тем 25-летие торжественной церемонии переноса останков Фридриха Великого и возвращение их в Потсдам при участии высших государственных лиц Германии дают хороший повод для того, чтобы по прошествии времени еще раз взглянуть на события давнего и недавнего прошлого.

Возвращение имени самого известного прусского монарха на современную политическую арену стало тогда важной частью нового курса канцлера Германии Гельмута Коля по «морально-нравственному повороту» в немецком обществе и «нормализации» западногерманского сознания. Германии снова стало не хватать величия, путь к которому преграждал комплекс вины за развязанные войны и преступления нацистского режима. По мнению канцлера, страна уже залечила раны прошлого и спустя десятилетия после окончания Второй мировой войны пора освободиться от этого затянувшегося комплекса и «защитить нашу историю с ее величием и страданиями, ничего не отнимая и ничего не прибавляя». Для самой же Германии настало время занять свое достойное, то есть ведущее место в объединенной Европе, за которую Коль столь активно и успешно выступал.

В рамках своей доктрины немецкий канцлер убедил президента Франции Франсуа Миттерана отметить символическое примирение и обменяться рукопожатиями на поле битвы при Вердене. Впервые за все время, прошедшее после двух мировых войн, руководители Германии и Франции в 1984 году дружески обнялись на месте самого кровопролитного сражения между двумя этими странами. На следующий год Гельмут Коль пригласил Рональда Рейгана принять участие в мероприятиях федеральной республики по случаю 40-й годовщине окончания Второй мировой войны. Своим напором и изящным лукавством он продавил посещение американским президентом немецкого военного кладбища, где были похоронены эсэсовцы (подробнее о том, как это произошло — в статье «Незабытая речь» в газете «Форум» № 558 и 559).

Гельмут Коль и Франсуа Миттеран в Вердене, 1984 год

Гельмут Коль и Франсуа Миттеран в Вердене, 1984 год

Финальным аккордом нового германского курса стала реанимация имени Фридриха Великого. В присутствии десятков тысяч гостей и под взорами миллионов телезрителей Гельмут Коль от лица всего народа отдал дань уважения этому государственному и военному деятелю. Он призвал соотечественников гордиться, а не стыдиться своего прошлого. Символом этой гордости и должен был стать прославленный завоеватель. Такое уже было.

Сами странствия праха Фридриха Великого начались в 1943 году, когда массированные атаки союзной авиации вынудили фашистские власти перенести священные для них мощи из Потсдамской гарнизонной церкви в более безопасное место — в одну из бывших соляных шахт Тюрингского леса. Такая забота отразила то значение, которое придавали в гитлеровской Германии фигуре самого известного самодержца, превратившего Пруссию из периферийного княжества в одну из сильнейших держав Европы, которая доминировала на континенте за полвека до наполеоновской эпохи. Его имя и его слава стали для национал-социалистической пропаганды главным символом немецкого возрождения.

После 5 марта 1933 года вновь избранный Рейхстаг на свою первую сессию не случайно собрался именно в Потсдамской гарнизонной церкви, где покоился прах канонизированного прусского монарха. После речи Гитлера все депутаты (за исключением коммунистов и социал-демократов, занятых, по словам министра внутренних дел Фрика, «срочными и полезными работами в концентрационных лагерях») в едином порыве взялись за руки и молча застыли перед могилой Фридриха, словно венчая собой прошлое и будущее величие Германии.

Знаменитое рукопожатие Гитлера и Гинденбурга у могилы Фридриха Великого

Знаменитое рукопожатие Гитлера и Гинденбурга у могилы Фридриха Великого

Ключевым моментом того дня стало знаковое рукопожатие рейхсканцлера Гитлера и рейхспрезидента Гинденбурга на ступенях перед гарнизонной церковью. Гитлер, не в партийной форме, а в строгом костюме и цилиндре, по сценарию, написанному Геббельсом, покорно склонил голову перед популярным руководителем Германии, облаченным в фельдмаршальскую форму. Фотография этого рукопожатия, которое скрепило роковой союз между немецким фашизмом и прусской армией, миллионными тиражами разошлась по всей Германии. В тот день и было провозглашено, что на смену Второму рейху, который пал в 1918 году, пришел Третий рейх, символизировавший преемственность германской истории, где Гитлер встает в один ряд с Фридрихом Великим и Гинденбургом.

Выступая со своей первой речью перед депутатами, фюрер обещал вернуть былое величие Германии. «Пусть здесь, у гроба величайшего короля немецкого народа, — сказал он, — провидение даст нам то мужество и то упорство, которое мы ощущаем в этом священном для каждого немца месте».

Это имя, которым было освящено начало фашистской диктатуры, как тень, промелькнуло и в самом конце нацистского режима. 13 апреля 1945 года в бункер к Гитлеру вошел сияющий от счастья Геббельс с новостью о смерти президента США Рузвельта. Обратив свой взор на висевший на стене портрет Фридриха (это полотно кисти Антона Графа было подарком Гиммлера к 50-летию фюрера), он напомнил Гитлеру о «бранденбургском чуде» 1762 года и дал ему миг короткой надежды на распад антигитлеровской коалиции.

В тот год, когда Фридрих Великий был на волоске от поражения, внезапно умерла русская царица. Сменивший Елизавету Петр Третий поддержал прусского короля и подписал с ним Санкт-Петербургский мирный договор, в одночасье разрушивший коалицию пяти европейских государств, воевавших с Пруссией. Корпусу генерала Чернышева было предписано присоединиться к армии «союзной державы короля прусского» и состоять под его начальством. Это произошло в тот момент, когда против наступавшей на него со всех сторон 300-тысячной армии пяти стран Фридрих мог выставить не более 40 тысяч изнуренных солдат. Это означало конец.

«Если никто не придет ко мне на помощь, — написал в тот момент Фридрих принцу Генриху Прусскому, — прямо говорю вам, что я не вижу никакой возможности отсрочить или предотвратить нашу гибель…»

Никем не предвиденная смена власти в Санкт-Петербурге, словно вмешательство рока, спасла Пруссию, находившуюся тогда в таком же безнадежном положении, как и гитлеровский режим на грани своего краха в 1945 году. Тогда под влиянием российской рокировки из войны вышла и Швеция (это позволило, к слову, поступить на службу к Фридриху шведскому подданному Блюхеру, армия которого через полвека сыграла роковую для Наполеона роль в битве при Ватерлоо).

Вслед за переходом русских войск на сторону Фридриха последовали еще два довольно необычных исторических происшествия.

Свергнув своего мужа, Екатерина Вторая немедленно отозвала с театра военных действий 20-тысячную армию Чернышева. И тут произошло нечто по тем временам совершенно немыслимое. Русский генерал уступил просьбе прусского короля и не покинул боевых позиций бывшего неприятеля до окончания сражения (при Буркерсдорфе), которое тот вел против вчерашних союзников России — австрийцев. И лишь после этой успешной для Пруссии битвы генерал Чернышев выполнил приказ императрицы. Но и это еще не все. Заключенный Петром Третьим мирный договор с Фридрихом, по которому Россия не только прекращала боевые действия против Пруссии, но и возвращала все (!) завоеванные у нее территории, Екатерина — редко упоминаемый факт — не расторгла, а, наоборот, оставила в силе, не изменив в нем ни одной строчки. Ее решение позволило прусскому королю победоносно завершить Семилетнюю войну в Европе.

Однажды, в 1740 году — в год своего восшествия на престол, Фридрих уже извлек пользу из гибели другой русской царицы Анны. Тогда Санкт-Петербург, занятый дворцовыми интригами и борьбой за русский трон, не мог выступить на защиту союзника. Полагаясь на такую занятость, прусский император вторгся в Австрию и легко захватил Силезию — самую богатую ее провинцию. Но на этот раз смерть следующей царицы Елизаветы не просто выручила, а спасла прусского монарха. Более того, звезда Фридриха, почти погасшая к началу 1762 года, к концу года засияла, как никогда прежде. И произошло это после цепочки самых невероятных событий в России, которым нельзя не поразиться, а тем более их нельзя объяснить. Даже академик Тарле, крупнейший знаток той эпохи, не стал углубляться в такую «нереальность» произошедшего. «Это больше, похоже, — писал он, — на диковинную сказку, чем на историческую действительность».

Череда чудес даже не предполагает их объяснения. С материалистических позиций это действительно так, но попытки принять во внимание свидетельства или наблюдения, которые являются метафизическими или производят впечатления таковых, никем, однако, не предпринимались.

Борис Липецкер
Окончание тут

Об авторе

Редакция сайта
Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Notice: Unknown: failed to delete and flush buffer. No buffer to delete or flush in Unknown on line 0