Фото: cursorinfo.co.il
На этот раз не будем разбираться в истории появления антисемитизма. Это отдельная и обширная тема, которую мы уже неоднократно рассматривали. Будем отталкиваться от того факта, что антисемитизм — это часть нашей исторической реальности.
Как вы считаете, что более естественно для массового сознания, а что искусственно: ненависть к евреям, пренебрежение и зависть к евреям — или любовь и уважение к евреям? Вряд ли мы ошибёмся, если скажем, что именно ненависть, пренебрежение и зависть к евреям являются в гораздо большей степени естественными проявлениями массового сознания. А вот уважение к евреям — скорее искусственно сформированный фактор. Если заговорить о ненависти к евреям, то ответ будет предсказуем: «А разве можно хорошо относиться к евреям?» Другой ответ никому даже не придёт в голову. Мы услышим стандартные клише о том, что евреи всё и везде захватили, что евреи кровожадные и хитрые. Антисемитизм всегда воспринимается как нечто привычное и естественное для массового сознания. Но стоит заговорить об уважении и любви к евреям, как тут же может последовать совершенно другой вопрос: «А разве евреев кто-то уважает?» И всё же до недавнего времени определённое уважение к евреям или, по крайней мере, нейтральное отношение к евреям существовало. Однако сегодня вся эта конструкция стремительно исчезает. И, возможно, исчезает именно потому, что была явлением искусственным, поддерживаемым общественными нормами, а не глубоко укоренившимся убеждением. Ненависть к евреям сегодня вновь прорывается наружу, буквально отовсюду. И происходит это, прежде всего, потому, что антисемитизм для массового сознания — явление естественное, тогда как уважение к евреям оказалось куда менее устойчивым.
Холокост и послевоенное табу на антисемитизм
После Второй мировой войны и гибели шести миллионов евреев в результате нацистского геноцида впервые в истории произошёл перелом в политическом и общественном отношении к антисемитизму. Его словно заперли на крепкие замки, а открытое проявление любой формы юдофобии стало считаться недопустимым, постыдным и неприличным. На протяжении столетий массовые убийства евреев, изгнания, преследования, погромы и грабежи далеко не всегда вызывали даже подобие раскаяния или сожаления со стороны властей и общества.
Что же изменилось после Холокоста?
Геноцид целого народа приобрёл беспрецедентный характер: планомерное уничтожение евреев стало официальной государственной политикой одной из наиболее развитых и влиятельных держав мира — Германии. Если прежде преследования и убийства евреев нередко пользовались негласным одобрением или прямым покровительством самых разных правителей в самые разные исторические эпохи, то теперь уничтожение еврейского народа превратилось в осознанную, централизованную и систематически осуществляемую государственную программу.
Это стало историческим рубежом.Ведь если государство способно превратить геноцид в официальную политику, направленную против одного народа, то кто может гарантировать, что завтра подобная политика другой могущественной державы не будет направлена против любого другого народа — в зависимости от политических обстоятельств и интересов власти? Именно осознание этой угрозы стало одной из причин того, что после войны открытый антисемитизм оказался политически и морально неприемлемым, а в ряде стран были установлены законодательные запреты на отдельные его проявления. Память о Холокосте приобрела особый нравственный и исторический статус.
Однако человеческие пороки, как бы глубоко их ни прятали, не исчезают. Напротив, загнанные в подполье, они способны сохраняться десятилетиями, накапливая силы и ожидая благоприятного момента для возвращения. И вот, древний, как мир, демон антисемитизма, спустя десятилетия общественного осуждения и запретов, вновь вырвался на свободу. Сегодня у него снова миллионы сторонников — от рядовых обывателей до рафинированной интеллигенции и политиков высших эшелонов власти. Собственно, даже в недавние и самые лояльные к евреям времена было наивно полагать, что с открытым антисемитизмом покончено навсегда. По крайней мере, в западной цивилизации. Наивно уже потому, что именно в истории этой самой просвещённой западной цивилизации антисемитизм на протяжении столетий оставался одним из наиболее устойчивых и глубоко укоренившихся общественных предрассудков.
Испанское изгнание евреев, черта оседлости, нацистское «окончательное решение» — всё это плоды именно западной цивилизации. Короткий по историческим меркам период, когда современный западный либеральный мир, провозгласивший равенство, свободу и права человека, стремился сделать неприятие антисемитизма одной из своих нравственных норм, оказался далеко не столь прочным, как представлялось. Иначе, пожалуй, и быть не могло. Период, когда западный либерализм претендовал на роль последовательного защитника универсальных прав и свобод, подошёл к концу. На его месте всё отчётливее проступает иная, мутировавшая форма — либерализм реакционный, опирающийся уже не столько на разум, принципы равноправия и свободы, сколько на политическую конъюнктуру, массовые эмоции и примитивные общественные инстинкты. Ведь управлять люмпенизированными массами гораздо проще, потакая инстинктам ненависти, зависти, предрассудкам и ощущению вседозволенности, нежели апеллируя к разуму, ответственности и нравственным принципам. И самым привычным, самым удобным, исторически испытанным объектом для пробуждения этих инстинктов вновь оказались евреи.
Две мировые войны и демографические катастрофы XX века
Предыдущие эпохи также были наполнены люмпенизированными массами, для которых ненависть к евреям и фактически узаконенные грабежи и их убийства становились едва ли не единственной отдушиной в беспросветном и тяжёлом существовании миллионов людей. Пожалуй, главным и принципиальным отличием XX столетия стали масштабные человеческие катастрофы, буквально перекроившие демографическую, социальную и политическую карту мира.
В течение всего трёх десятилетий человечество пережило две мировые войны и одну из самых страшных пандемий за всю свою историю.
Первая мировая война 1914–1918 годов унесла, по различным оценкам, около 17–20 миллионов человеческих жизней. Миллионы людей вернулись с фронтов инвалидами, утратив здоровье, трудоспособность и возможность вернуться к прежней жизни. Особенно разрушительными оказались потери среди молодых мужчин — наиболее активной, трудоспособной части населения. Только Франция потеряла около 1,4 миллиона человек. Германия — около 1,8 миллиона. Целые возрастные поколения оказались демографически искалечены. Но едва завершилась Первая мировая война, человечество столкнулось с другой катастрофой.
В 1918–1919 годах мир охватила пандемия испанского гриппа, первые волны которой начались ещё до окончания войны. По оценкам американских Центров по контролю и профилактике заболеваний, пандемия заразила около 500 миллионов человек — приблизительно треть тогдашнего населения планеты. Число умерших оценивается не менее чем в 50 миллионов человек. Это означает, что пандемия за чрезвычайно короткий исторический период унесла значительно больше человеческих жизней, чем сама Первая мировая война. Болезнь поражала не только детей и пожилых людей, но и огромное количество молодых, прежде здоровых взрослых, многие из которых только стали возвращаться из окопов мировой бойни. В результате демографический апокалипсис затронул не просто численность населения. Были разрушены возрастные структуры общества, уничтожены миллионы потенциальных семей. Страны лишились будущих поколений миллионов нерождённых детей. Но и это ещё не было завершением трагического цикла сокращения населения в современной европейской истории. Всего через два десятилетия началась Вторая мировая война, по своим масштабам превзошедшая все предыдущие человеческие катастрофы. С 1939 по 1945 год, по различным историческим оценкам, погибли от 60 до 80 миллионов человек. Советский Союз потерял около 24 миллионов человек, Китай — около 20 миллионов, Польша — около 5,6 миллиона. Последняя цифра составляла приблизительно шестую часть довоенного населения Польши. Масштабы человеческих потерь были настолько огромны, что речь шла уже не просто о сокращении населения отдельных государств, а о тотальном разрушении прежних общественных структур. Миллионы погибших, десятки миллионов беженцев, переселенцев, сирот, вдов и инвалидов. Разрушенные города, уничтоженные хозяйства, распавшиеся семьи и исчезнувшие социальные связи. Послевоенная Европа представляла собой совершенно иной мир. Однако здесь необходимо подчеркнуть одно принципиальное обстоятельство. Сокращение населения в наиболее пострадавших странах вовсе не означало автоматического исчезновения бедности, социальных низов или люмпенизированных масс. Напротив, обе войны породили миллионы обездоленных людей. Изменилось другое — процентное соотношение люмпенизированных масс и успешной части общества западных стран, а также само отношение общества и государства к человеческой жизни, социальной ответственности и допустимым способам политического управления. Особенно отчётливо это проявилось после Второй мировой войны.
Рождение нового западного общества
Первая мировая война и последовавшие за ней потрясения не уничтожили антисемитизм. Более того, экономический хаос, унижение побеждённых государств, массовая безработица и социальное отчаяние создали условия, в которых антисемитизм вновь превратился в мощное политическое оружие. Именно на этой почве выросли движения, сделавшие ненависть к евреям частью государственной идеологии. Но после 1945 года положение принципиально изменилось. Мир увидел, к чему приводит превращение ненависти к целому народу – в государственную политику. Холокост стал не просто исторической трагедией, а нравственным обвинительным приговором прежней политической культуре. Шесть миллионов уничтоженных евреев стали самым страшным свидетельством того, какой катастрофой может завершиться многовековая практика использования антисемитизма для мобилизации общества и укрепления политической власти. Возникло понимание того, что одного лишь устранения последствий войн недостаточно. Необходимо изменить сами условия существования общества, при которых миллионы людей вновь и вновь становятся заложниками нищеты, отчаяния и политической демагогии.
Начался процесс построения нового социального государства. Теперь достижение этих целей при столь глобальном сокращении населения стало реальностью. После войны в Западной Европе на время исчезала опасность массовой люмпенизации населения и, следовательно, социальной нестабильности и социальных потрясений. Стало возможным расширение системы здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения и социальной защиты. Государство принимало на себя всё большую ответственность за благополучие своих граждан. В 1948 году была принята Всеобщая декларация прав человека. В том же году Великобритания создала Национальную службу здравоохранения. В 1950 году была подписана Европейская конвенция о правах человека.
Это были уже не просто политические декларации. Формировалась принципиально новая система взаимоотношений между государством, властью и обществом.
Социальные гарантии, демократические институты, гражданские права и свободы постепенно становились фундаментом западной политической культуры.
Фото: russian.m.tau.ac.il
Тем самым предпринималась попытка устранить саму питательную среду, в которой на протяжении веков процветали политический экстремизм, массовая озлобленность и поиск виновных в собственных несчастьях.Именно в этом заключалось одно из главных достижений послевоенной западной цивилизации: не полное исчезновение бедных и обездоленных людей, а создание общественных механизмов, способных защитить их от безысходности, а само общество — от разрушительной политической эксплуатации ненависти. Антисемитизм, веками служивший удобным инструментом подобной эксплуатации, утратил прежнюю политическую приемлемость. Отныне открытая ненависть к евреям воспринималась уже не как допустимый элемент общественной жизни, а как напоминание о самой страшной нравственной и исторической катастрофе Европы. Казалось, западная цивилизация, наконец, усвоила этот урок. Но, как показало дальнейшее развитие событий, историческая память и даже самые прочные общественные институты вовсе не гарантируют, что однажды отвергнутая ненависть не вернётся вновь.
Антисионизм как современное прикрытие антисемитизма
Сегодня антисемитизм всё чаще скрывается за антисионизмом и ненавистью к Израилю. Так удобнее. Так проще. Ведь формально речь идёт уже не о ненависти к евреям, а якобы исключительно о критике Израиля и политики, проводимой еврейским государством в отношении своих врагов и тех, кто совершает убийства евреев. Подобная подмена понятий позволяет возвращать в общественное сознание и постепенно легализовывать самые радикальные формы антисемитизма, придавая им внешне приемлемый облик, соответствующий риторике современной западной либеральной демократии. Демократии, которая всё заметнее радикализируется под воздействием растущих люмпенизированных масс, усиление которых происходит и за счёт иммиграционной политики не в последнюю очередь. Политики и политическая система теперь должны учитывать изменения социально-демографического состава в своих странах. Апеллирование к разуму в управлении люмпенами не работает, а лишь вызывает непонимание с их стороны и неизбежное раздражение. Люмпенами управляют через обращение к инстинктам: ненависть, зависть и поиск виноватых непременно упираются в евреев. Обращение к инстинктам со стороны властей в современном западном мире всё больше вытесняет здравый смысл и разум. Изменение всей парадигмы управления в западных странах приводит к всеобщему понижению интеллектуального уровня всего общества. Подмена разума инстинктами в политическом и государственном устройстве становится благодатной почвой для стремительного роста антисемитских настроений в самых широких масштабах. Но теперь антисемитизм пытаются спрятать за антисионизмом и неприятием Израиля. Однако именно здесь особенно отчётливо проявляются лицемерие и истинная сущность антисемитизма. Сионизм — это идеология и национально-политическое движение, целью которого стало возрождение еврейской государственности и создание национального дома еврейского народа на исторической Земле Израиля. Следовательно, антисионизм, когда под ним понимается отрицание самого права еврейского народа на собственное государство, означает не просто несогласие с определённой политической идеологией. Он означает стремление лишить евреев их национального дома, их государственного суверенитета и возможности самостоятельно обеспечивать собственную безопасность. Иными словами, вернуть еврейский народ в положение, при котором его судьба, безопасность и само право на существование вновь зависели бы исключительно от воли других государств и народов. Сколько бы ни пытались скрыть антисемитизм за антисионистской риторикой, в подобных случаях его историческая сущность остаётся неизменной: лишение евреев собственного дома, изгнание и отрицание их права самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Когда сегодня отдельные государства и их политические лидеры демонстративно бойкотируют представителей Израиля, покидают залы во время выступлений израильских руководителей, когда международные судебные институты выдают ордера на арест премьер-министра Израиля и бывшего министра обороны, когда разворачиваются масштабные кампании бойкота израильских товаров, чётко прослеживается историческая параллель. Разве всё это не напоминает бойкоты еврейских магазинов в нацистской Германии, когда экономическое, общественное и политическое исключение евреев становилось одним из инструментов их преследования? Или отчуждение евреев, лишение евреев гражданских прав в разных странах и в разные времена. Разве это не то же самое, что и попытки отчуждения Израиля на международной арене в наши дни? Стремление к тотальной делегитимации Израиля как государства евреев и национального дома евреев, какими бы лозунгами это ни прикрывалось, есть не что иное, как проявление антисемитизма. И у евреев, и у Израиля здесь нет никаких иллюзий.
Окончание следует
Гарик Мазор, Израиль
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
