САМЫЙ ВРЕДНЫЙ ВРЕД

На протяжении веков политические противостояния в основном базировались на интересах родов, племен и религий. Соперники идентифицировались визуально, без дополнительных содержательных определений, но век разума внес свои коррективы.  

С первых шагов своего существования секулярное общество подобно живому существу  структурировалось по законам симметрии, поляризовалось на «правых» и «левых».

Название пришло относительно случайно: в 1791 году в Законодательном собрании Франции депутаты монтаньяры занимали левые, а жирондисты — правые скамьи. В результате партии, требующие радикальных реформ, стали называться левыми, а консерваторы и умеренные реформисты – правыми.

Но за случаем проступал смысл. Симметричное разделение политических сил оказалось не только дидактически удобным, но и глубоко осмысленным, так как подчеркивало взаимозависимость  базовых позиций. 

Разделение секулярного общества на тех, кто во главу угла ставит интересы индивидуума, и тех, кто ратует за сильное государство, неизбежно в той же мере, в какой диалектически равновесно: при анархии неизбежно страдают права гражданина, а государство может быть по-настоящему сильным только если его граждане свободны и своей свободой дорожат.

Таким образом политическое устройство Открытого Свободного общества оказалось внутренне стабильным, ведь левое и правое — синергисты по определению.

Мы прищуриваем один глаз, когда целимся, но в других ситуациях предпочитаем смотреть в оба. Исстари люди различают свои правые и левые конечности. Правая рука у большинства людей основная, а левая вспомогательная, но в паре обе руки работают прекрасно.

Головной мозг также разделен на правое и левое полушария, деятельность которых дополнительна: правая половина отвечает за  интуицию, эмоции, воображение, левая —  за логическое мышление, за вычисления и речь, что, разумеется,  никак не мешает деятельности цельной человеческой личности.

При этом интересно, что указанное разделение функций мозга полностью соответствует политической, идеологической, каббалистической и, наконец, философской симметрии.

Действительно, дополнительными оказываются не только индивидуализм и коллективизм, но также наука и религия, (сфирот) «дин» и «хесед», а в пределе… мысль и бытие.

Итак, основной вопрос философии, вопрос первичности мышления и бытия, делящий мыслителей на идеалистов и материалистов, повторяя структуру мозга, в конечном счете,  как раз и задает логику политического противостояния.

Опирающиеся на мысль идеалисты задают левый нарратив, прагматики и реалисты — правый.    

 Враждебность, по меньшей мере, напряжение между индивидуалистами и традиционалистами, разумеется, неизбежны, но неизбежен и их союз.

В предисловии к своей книге «Там и всегда» https://ridero.ru/books/catalog/?q=Барац+Арье я пишу: «Действующий здесь и теперь секулярный человек, так или иначе, проецирует идеи, отражающие картину происходящего там и всегда, т.е. подразумевает некое религиозное видение. И со временем стал вопрос сопряжения этих исходно соперничающих вер – новой индивидуальной и старой соборной. 

Постижение происходящего там и всегда достигается, таким образом, на острие сопряжения современного индивидуального опыта с тянущимся в древность опытом родовым.

В 1980 году я написал книгу «Здесь и теперь», в которой следующим образом сформулировал духовный вызов современности: «Вектор новоевропейской духовности в лице своего детища экзистенциализма неизменно указывает одно и то же направление: вперед и вниз.

Ничего утешительного в этом, конечно, нет. И все же этот трагический ориентир представляется более предпочтительным, а главное, более достойным и подлинным любого «назад и вверх»! Но ультимативен ли сам этот выбор?

Назад — лживо и пошло, вниз — постыло и тошно; значит остается только одно – вперед и вверх».

Но если все так просто, так закономерно, то почему во всем мире левые и правые готовы перерезать друг другу горло? Почему выбор между левыми и правыми стал равнозначен выбору между жизнью и смертью, при том, что каждая из сторон считает живой себя, а мертвой противоположную?

Потому что это уже давно столкновение не левых с правыми, не либералов с консерваторами, а их обоих с развившемся на левой основе радикализмом.

В этом направлении люди делятся на тех, которые все знают заранее и запрещают распространять «ложные» мнения, и тех, кто заранее владеют лишь априорными формами познания, и к выводам приходят в ходе открытого обсуждения.

Однако характерно, что радикализм этот именно левый.

На протяжении веков религии не только учили любви, но также подавляли иноверие и преследовали инакомыслие. Ислам и поныне таков. Между тем идеал религиозной свободы сформировался именно в религиозной христианской среде и оказался целиком принят в иудейском и христианском пространстве.

С той поры репрессивную эстафету перехватили рационалисты-гуманисты.  

Базирующиеся на левом полушарии и на интеллектуальной деятельности гуманисты-активисты имеют склонность полностью отрываться от реальности, подменять реальность мыслью, брать неразумное бытие под свою опеку.

«Философы, — пишет Лев Шестов, — вся задача которых сводилась не столько к тому, чтобы обнять жизнь, сколько к тому, чтобы принять из нее лишь годные для того, что называется на их языке «мышлением», элементы, т.е. именно те, в которых менее всего проявляется жизнь, — строили более или менее сложные философские здания, а с их трудами знакомились другие философы, как с образцами умственной оригинальности, единственно и предназначенной для того, чтобы пленять ученых. Жизнь шла своим чередом и не давала философам править собой… Но уже в XVIII веке произошло неслыханное явление. Философы ворвались в жизнь. Книжная мудрость вышла к людям и овладела их умами. То, что прежде было предназначено исключительно для ученых, по своему призванию долженствовавших не жить и потому требовавших для себя специальной духовной диеты, было провозглашено лучшей пищей для всех людей… Произошло великое событие во Франции. Отрубили голову Богу, чтобы иметь право отрубить голову королю… Во Франции и в Германии на разные лады стали возвещать эту истину, что «Бог умер», и это, как ни странно, стало источником надежд и упований человечества».

Итак, вековое дело философии в Новое время стало политизироваться, перерождаясь в леворадикальное богоборчество.  Религия, как символ иррационального бытия, оказалась под ударом.

Вслушаемся в характерный диалог из романтизирующего революцию романа Э.Л. Войнич «Овод» (1897).

«- Главная причина всех наших несчастий и ошибок – душевная болезнь, именуемая религией.

– Вы говорите о какой-нибудь одной религии?

– О нет! Они отличаются одна от другой лишь внешними симптомами. А сама болезнь – это религиозная направленность ума, это потребность создать себе фетиш и обоготворить его, пасть ниц перед кем-нибудь и поклоняться кому-нибудь. Кто это будет – Христос, Будда или дикарский тотем, – не имеет значения… Вы грубо ошибаетесь, думая, что я рассматриваю террористические акты только как способ расправы со зловредными представителями власти. Нет, это способ – и, по-моему, наилучший способ – подрывать авторитет церкви и приучать народ к тому, чтобы он смотрел на её служителей как на паразитов.

– А когда вы достигнете своей цели, когда вы разбудите зверя, дремлющего в человеке, и натравите его на церковь, тогда…

– Тогда я скажу, что сделал своё дело, ради которого стоило жить».

Марксизм-ленинизм, претендующий быть перевернутым с головы на ноги гегелианством, гегелианством так и остался. Учение Ленина слыло у большевиков «непобедимым» по той же причине, по которой несоответствие  гегелевской теории фактам выносило этим фактам смертный приговор.

«Вдумываясь в опыт тоталитаризма, — пишет Ахутин, — доискиваясь его корней, мы уясняем, что речь идет не об очередной идеологии, а об идеологической псевдоморфозе самого разума, стремящегося к действию, — когда разум, оставив критическую тяжбу с собой, обращает философию в единое всеобъясняющее учение, монологически возвещаемое от лица самой единой истины. В таком уме только и может родиться замысел тотального переустройства или обустройства «неразумного» мира. Ряд дальнейших подмен понятен и неизбежен».

Левые интеллектуалы инициируют свой богоборческий проект, а правые, восходящие к «неразумной» традиции, лишь вяло реагируют. Их так и прозвали — «реакционеры».

Если оставить в стороне Гитлера, который хотя и начал с фашизма, в дальнейшем руководствовался квазирелигиозным гностическими мифом, то тоталитаризм классических фашистов — Муссолини и Франко -коммунистическому образцу решительно уступал.

Важно отметить также и то, что и дуче, и каудильо последовательно уклонялись от сотрудничества с фюрером в окончательном решении еврейского вопроса. И это при том, что современные интеллектуалы-прогрессисты полностью поддерживают исламо-нацистскую программу уничтожения Израиля.  

В 1883 году Ницше провидчески писал: «О братья мои! В ком же лежит наибольшая опасность для всего человеческого будущего? Не в добрых ли и праведных? Не в тех ли, кто говорит и в сердце чувствует: «Мы знаем уже, что хорошо и что праведно, мы достигли этого; горе тем, кто здесь ещё ищет!» И какой бы вред ни нанесли злые, — вред добрых — самый вредный вред!»

Итак, левые радикалы решительно отличаются от умеренных, т.е. от классических либералов, которые в новой ситуации все более солидаризируются с консерваторами.

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 5, средняя оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Автор Арье Барац

Арье Барац — израильский литератор и публицист, автор художественных и религиозно-философских книг: «Два имени Единого Бога», «Там и всегда», «Теология дополнительности», «День шестой» и пр. Родился в 1952 году в Москве, окончил Медико-биологический факультет РГМУ. Изучал философию в семинарах Л. Черняка, В. Сильвестрова, В. Библера. С 1993 по 1996 обучался в Иерусалимской йешиве «Бейт-мораша». С 1992 проживает в Израиле, где с момента приезда сотрудничал с газетой «Вести». С 1999 по 2018 год вел в этой газете еженедельную религиозно-философскую рубрику.
Все публикации этого автора

1 комментарий к “САМЫЙ ВРЕДНЫЙ ВРЕД

  1. По уровню антисемитизма Сталин явно превосходил Гитлера, а по степени тоталитаризма и подавно. И если Москва всегда вела и продолжает вести против сионизма войну на уничтожение, то исламские страны той же Москвой против Израиля подстрекались и критиковались за «пособничество Израилю», от Египта в 20-м веке до Саудовской Аравии в 21-м. Нацисты же и вовсе всегда были рьяными сионистами.

    Так что никакой «исламо-нацистской» программы уничтожения Израиля не было и нет. Ссылки на нацизм в данном случае — не более, чем попытки призвать на свою сторону рефлексирующих на это слово марксистов и их сторонников.

    Если же автор имеет в виду кремлевско-КГБшную программу по созданию антиизраильских террористических организаций, от марксистских до исламских, то эта программа естественно поддерживается ультралевыми, ведь это их ультралевая программа.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *