Artist

img_id=15884vvvvvvvv

Фото: Роман Виктюк

Cначала была «Царская охота» в театре им. Моссовета, но, кажется, только на «Уроках музыки» я различил это имя: Виктюк. Потом наступила окончательная свобода, и одним из символов этой свободы стали его спектакли. Я смотрел «Служанок» в «Сатириконе» и думал, как герой анекдота, которого еще не было в ту пору:

— А что, так можно было?

Совершеннейшая свобода выражения своего художественного и человеческого «я». «Что за дело им? Хочу».

Его эстетика была довольно чужой мне, но не восхититься этой художественной отвагой было невозможно. Его занимала форма, его интересовали волшебство и законченность линий. Его оскорбляла неряшливость рисунка.

В конце восьмидесятых я часто приезжал в Нижний Новгород — в тамошний Театр Драмы, в качестве педагога по пластике. Однажды я совпал там с Виктюком — он репетировал какую-то итальянскую комедию, все, как мы любим: перья, трико, пластическая линия…
Я, конечно, прокрался на репетицию.

— Сына! — умолял Виктюк человека в перьях на сцене. — Сына, жопочку мягко поднял — и переложил…

«Сына», до приезда Виктюка игравший по преимуществу в производственных драмах, никак не мог переложить жопочку с одного стула на другой — то выпадал из музыкальной партитуры, то гремел мебелью…

Роман Григорьевич страдал.

— Не так, сына, не так… Мя-ягко!
И руками показывал, как надо ее переложить, родимую.

Это продолжалось довольно долго. Про что пьеса, я так и не узнал. Но жопочку актер при мне переложил однажды довольно мягко — и даже начал при этом вписываться в партитуру…

Спектакли Виктюка вызывали восторг и раздражение, равновеликие по силе, но уж перепутать его нельзя было ни с кем! Оранжерейный экзотический цветок, демонстративно нездешний.

До такой степени нездешний, что — львовянин! — приветствовал из Москвы украинскую Оранжевую революцию, что подписал письмо с требованием освободить девушек из «Pussy Riot», а в 2014 году попросил всех, кто не считает себя гражданами Украины, оставить эту страну в покое.

Он говорил и делал то, что считал нужным, и это почему-то сходило ему с рук. Может быть, его политические воззрения тоже проходили у хозяев здешних широт по линии экстравагантности? Не знаю.

…Года полтора назад, летом, он медленно шел по проезду Художественного театра, в лазоревом сюртуке с искрой и в шейном платке цвета, про который, клянусь, я не знаю, как он называется. Я сидел за столиком кафе, он подошел посмотреть меню. Увидел меня, поздоровался, сказал что-то приветливое… Пригласил приходить в свой театр, о чем-то спросил, поглядывая по сторонам…

Я был ему не особо нужен, конечно. Он просто «держал зал». Он был в центре внимания и кайфовал от этого. А на него, разумеется, смотрели всем кафе и улицей — даже те, кто понятия не имели, что это Виктюк. Просто пожилой ласковый господин в лазоревом сюртуке и шейном платке немыслимой расцветки. Нездешний господин!

Artist — в нерусском значении и написании этого слова, разумеется.

Художник, то есть.

На его место никто не придет, потому что это было только его место, конечно.
Прощайте, дорогой Роман Григоревич.

Виктор ШЕНДЕРОВИЧ

Источник: Facebook

9tv.co.il

15a

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *