Лидер группы «Антифа» Бенджамин Сонг. Фото: rbc.ru
4 июля прошлого года, когда американцы отмечали свой очередной День независимости, 11 левых радикалов, которых прокуратура квалифицирует как членов «Антифы», появились в 22 часа 37 минут на автостоянке у изолятора временного содержания «Прерилэнд» в техасском городке Алварадо.
Изолятором ведает Министерство внутренней безопасности США, которое содержит в нем нелегалов, ждущих рассмотрения своих дел или уже депортации. «Это группа ребят, которые искренне великодушны и просто хотели, чтобы их голос был услышан, — сказал адвокат Филипп Хейз агентству «Ассошиэйтед пресс» после того как его подзащитному Бенджамину Сонгу, заводиле этого коллектива, влепили громадный даже по американским понятиям столетний срок. — Они сроду не хотели кому-то повредить. Они никогда не собирались в кого-то стрелять!».
Почему же техасские присяжные единогласно признали Сонга и его подельников виновными, а судья приговорил их в общей сложности к 450 годам. Начну сначала.
Подойдя к автостоянке, пришельцы, облаченные по протоколу «Антифы» в «блэк блок», то есть во все черное, начали запускать фейерверки в ограду центра из колючей проволоки. Примерно в 22.47 пара энтузиастов в черном отделились от основной группы демонстрантов и начали выкрикивать под окнами нелегалов лозунги на испанском и выводить граффити на машинах и на пустой будке охраны. На одной машине они начертали «ICE Pigs», а на будке написали «Fuck you pigs». Вандалы также порезали шины служебного вэна ICE и повредили камеру наблюдения.
В 22.56 охрана изолятора позвонила по 911. Не дожидаясь приезда полиции, двое охранников, которые не носят оружие, вышли две минуты спустя за ограду, приблизились к хулиганам и попытались с ними объясниться, как вдруг заметили человека в зеленой маске, который как бы сигнализировал хулиганам с опушки леса фонариком.
В 22.59 к автостоянке подъехал лейтенант местной полиции. Как только он вылез из машины и заговорил с демонстрантом Нейтаном Бауманном, человек в маске крикнул: «Хватайте винтовки!» — и открыл огонь. Пока ствол не заклинило, он сделал 11 выстрелов. Лейтенант был ранен в шею над ключицей, его доставили вертолетом в больницу г. Форт-Уорт, находящегося в 30 милях от Алварадо, но скоро выписали. Стрелявший в него Сонг был единственным из 9 подсудимых, которого признали виновным в покушении на убийство, и поэтому получил срок такой редкой даже для нас протяженности. Недаром приговаривавший его судья Марк Питтман был назначен Дональдом Трампом.
Положив лейтенанта, стрелок в зеленой маске перевел огонь на охрану изолятора, но его оружие заклинило, и полиция потом нашла полуавтоматическую винтовку с патроном, застрявшим в патроннике. Экспертиза установила, что винтовка Сонга отказала из-за того, что в нее попала пуля, выпущенная пострадавшим лейтенантом. Полиция подобрала стреляные гильзы калибра 5,56 мм, который типичен для винтовок типа самой популярной в стране АR-15. У Сонга она еще имела бинарный спусковой механизм, ускоряющий стрельбу вдвое, но официально все равно не делающий ствол автоматическим и поэтому законный в Техасе, хотя и довольно дорогой. В лесу нашли вторую винтовку того же типа и плитоноски со снаряженными магазинами для AR-15. Пистолетный магазин лежал неподалеку.
Полиция получила информацию о том, что у изолятора видели темно-красный вэн «Хендай». Ехавший на место преступления детектив заметил на шоссе такую машину и остановил ее на небольшом расстоянии от изолятора. За рулем вэна была Миган Моррис, в прошлом носившая мужское имя Брендан, но потом сменившая пол, как и ее подельница Отум Хилл, в прошлом Камерон Арнольд. Хилл женат на трансгендерной женщине по имени Лидия Коза.
Полиция заметила рядом с Моррис пистолет и полюбопытствовала, есть ли в вэне другое оружие. «Есть», — сказала та и кивнула на заднее сиденье. Полиция увидела там еще одну винтовку AR-15 и надела на Моррис наручники. Там же лежали два бронежилета с кавларовыми пластинами и противопульная каска. В кармане у Моррис нашли снаряженный магазин для выше упомянутого пистолета. У нее также имелась рация. Следствие назвало эту группу революционеров «Ячейка «Антифы» Северного Техаса» и установило, что ее члены владели арсеналом примерно в 50 стволов, часть которых раздобыл Сонг. Он же наставлял своих товарищей на стрельбище. Когда они буянили у изолятора, у них были с собой 11 стволов и столько же военных аптечек с турникетами. Все они предварительно выключили мобильники или поместили их в чехлы-блокаторы Фарадея.
Агитаторы из «Антифа» сорвали митинг в память о Чарли Кирке. Фото: reddit.com
Версия их апологетов, что энтузиасты, осадившие в праздничный вечер изолятор, планировали просто «пошуметь», чтобы подбодрить его узников-нелегалов, уже тогда казалась детективам вздорной в свете их арсенала и экипировки, не говоря уже о стрельбе, но это не мешало защите повторять ее на процессе и особенно в своем последнем слове. В отличие от либеральной прессы, присяжные им не поверили.
В тот вечер был задержан и вышеупомянутый Бауманн, который, очевидно, полз по лесу, поскольку промок, а одежда его была покрыта репейником. У него был рюкзачок, содержавший баллончик с краской и листовки, образцы которых красуются в его уголовном деле с лозунгами типа «Бороться с террором ICE посредством классовой войны!», «Свободу всем политзаключенным!» или «Сопротивляйся фашизму, борись с олигархией!».
Бауманн был в числе 7 фигурантов, которые признали себя виновными еще до суда в обмен на смягчение приговора. Пять из них согласились дать в суде показания на подельников.
Вечером 5 июля, писал корреспондент «Вашингтон пост» Роберт Клемко, жителей предместья Далласа, «в основном населенного черными и латиноамериканцами и известного как «Дно», всполошил шум, производимый целой армией мужчин в пустынном камуфляже и бронежилетах, которые укрылись за черным бронеавтомобилем и выкрикивали команды в сторону кирпичного дома. Штурмовая группа проломила парадную дверь дома, населенного, по словам соседей, несколькими женщинами-трансгендерами, входившими в число активистов, которых изначально объединили вопросы транс- и квир-идентичности. Сейчас этих женщин, одетых в банные халаты и пижамы, угрожая оружием, взяли под стражу».
«Было уже достаточно дико, когда в наш квартал вселились шестеро или семеро белых транслюдей», — сказал Клемко один из соседей, который предпочел остаться анонимным. «Он скрутил косяк, — продолжал журналист, — и посмотрел на забитое фанерой окно: «А теперь ФБР совершило налет на их дом». В доме на «Дне», в котором жила до ареста Моррис, федералы обнаружили 9 стволов, три бронежилета, баллончики с краской, фейерверки и трансгендерную женщину Отум Хилл, которая числится в судебных документах под своим мужским именем Камерон Арнольд, что вызвало протесты прогрессивных кругов. Она тоже участвовала в налете на Прерилэнд. Остальных обитательниц дома отпустили.
Анализ айфонов показал, что именно в этом доме собрались радикалы перед налетом на изолятор. Скрыться удалось лишь их заводиле, 32-летнему Сонгу, который прятался еще 11 дней не без помощи сочувствующих, потом тоже привлеченных за эту помощь к суду.
Возмущенный терактами 11 сентября 2001 года, Сонг, в юности настроенный весьма патриотично, записался в резерв морской пехоты и дослужился до звания младшего капрала, но, по его словам, ушел на гражданку после того как его не отпустили в увольнение для сдачи экзаменов в вуз. Мать его Хоуп работает в школе восточных единоборств, недаром Сонг учил своих единомышленников не только стрельбе, но и рукопашному бою. Хоуп, американка японских кровей, — твердокаменная республиканка, поэтому Сонг долго придерживался консервативных взглядов. В прошлом он работал в адвокатской конторе своего отца Таилима, корейца по национальности. Хотя отец зарегистрирован в избиркоме как демократ, Сонг называет свою семью республиканской.
Когда он распрощался с морской пехотой, Трамп в первый раз выдвинулся в президенты. Сонг напомнил корреспонденту «Вашингтон пост», что Трамп обвинял тогда Китай в том, что тот «раком ставит» США в торговле, и издевательски передразнивал акцент торговых представителей стран Азии. Как пишет Клемко, «эта ксенофобская риторика» побудила Сонга засомневаться в Республиканской партии.
«Я, бывало, отмахивался от обвинений Республиканской партии в расизме, поскольку наша азиатская семья была республиканской, — сказал Сонг в тюремном интервью этому журналисту. — Потом мы увидели эскалацию расистской риторики Трампа в 2016 году». Дальше все пошло по обычной модели. Обучаясь в Техасском университете, Сонг увлекся либертарианскими взглядами в политике и социалистическими — в экономике и охладел к рыночному капитализму. За этим последовало общение с левыми активистами через приложения Signal и Discord, где он обзавелся никами «Шампанское» и его синоним Bubbles. Скоро он уже преподавал курс молодого бойца группе антифашистов, часть которых была трансгендерами. Он говорил своим питомцам, собиравшимся в студии таэквондо, в которой работала его мать, что в США происходит распад, и стране предстоят дикие беспорядки.
«Люди, которые приходили у него учиться, в массе своей были юными, наивными леваками, — сказал Клемко даласский фотожурналист Кори Лайон, либетарианец, который подрабатывает тренером по стрельбе и как-то взял у Сонга пару уроков по единоборству, но счел их слишком опасными для здоровья. — Они были напуганы. А Бен предлагал им лекарство от страха».
Как и все его подельники, Сонг не выступал на процессе, начавшемся 23 февраля и продлившемся три недели. Американские подсудимые крайне редко дают показания в суде — не потому, что им не хочется высказаться, отнюдь. Просто адвокат обычно объясняет им, что в этом случае обвинение получает возможность подвергнуть их перекрестному допросу, который, как правило, кончается плохо.
Вместо этого, Сонг высказался на бумаге. Его многочисленные фанаты выставили на одном из своих сайтов текст под заглавием «Заявление Бенджамина Сонга («Шампанское»). Как я писал, это его позывной в шифрованном мессенджере Signal, которым пользовалась «Антифа» Северного Техаса».
«Я не ненавистник. У меня нет ни к кому ненависти, — писал Сонг и тут же сгруппировал главные ее объекты. — У меня нет ненависти к копам. У меня нет ненависти к Трампу. У меня нет ненависти к нацистам». «Мои взгляды заключаются в следующем, — продолжал он. — Во-первых, мы должны помогать друг другу. И, во-вторых, мы должны защищать друг друга. Я не хочу видеть, как кому-то причиняют вред. Я не хочу видеть, как хороших людей, стоящих за то, во что они верят, сражают на улице выстрелами».
Дальше Сонг упоминает активистов, застреленных зимой сотрудниками ICE в Миннесоте, но, я подозреваю, что эти слова, прежде всего, касаются его самого: его защита доказывала на суде, что он стрелял в полицейского, защищая своего соратника. Сам Сонг дальше прямо утверждает в своем заявлении, что открыл огонь, увидев, как коп погнался с пистолетом за Нейтаном Бауманном, которого я упоминал выше.
Сонг счел за благо не выступить на процессе, где он мог бы сказать это присяжным сам, и теперь говорит это в своем заявлении, когда ему больше не грозит перекрестный допрос.
Защита на протяжении всего процесса доказывала, что «Антифы» нет в природе, поскольку это идеология, а не организация. Некоторые свидетели обвинения, например, 22-летний Сет Сайкс, признавший себя виновным и согласившийся дать показания на процессе, говорили, что между собой заговорщики себя «Антифой» не называли, а если употребляли этот термин, то в шутку.
Центровые СМИ существование организации «Антифа» тоже отрицают и критиковали решение Трампа официально объявить ее президентским указом «внутренней террористической организацией». Указ, который был издан в сентябре прошлого года вскоре после убийства консервативного трибуна Чарли Кирка, не имеет юридической силы и будет немедленно отменен следующим президентом-демократом, ставил себе цель мобилизовать силовиков на борьбу с левыми радикалами. Закончившийся в прошлый вторник процесс был первым в рамках этой кампании.
Если Сонг получил 100 лет тюрьмы, то Отум Хилл и Миган Моррис отделались 50 годами, как и большинство их подельников. Но одна осужденная по этому делу получила 70 лет. Лишь одного подельника приговорили всего к 30 годам, которые в этой компании кажутся чуть ли не детским сроком. На апелляции надежды всегда мало, но всех их может помиловать президент-демократ.
Владимир Козловский
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
