Вспоминая историю, или

Члены комиссии выходят из здания после беседы с Верховным арабским комитетом. На переднем плане, слева направо: Хорас Рамболд, лорд Уильям Пиль.Фото: Википедия

О двух государствах в Палестине

Часть 1

Сегодня создается впечатление, что весь мир сошел с ума, носясь как с писаной торбой с лозунгом о создании двух государств для двух народов на крошечных ошметках того, что когда-то составляло чуть более двадцати процентов от подмандатной Палестины.

Чтобы лучше понять причины этого сумасшествия, необходимо вернуться к истокам. А точнее, вернуться в историю, вспомнить, что было озвучено комиссией Пиля в 1937 году. В том самом отчете, где был предложен вариант раздела Палестины.

Там, в частности, говорилось: “Без сомнения, идея раздела как решения проблемы часто приходила в голову тем, кто её изучал, но затем отвергалась. Многие испытывали инстинктивное отвращение к мысли о расчленении Святой земли. Отделение Трансиордании, по их мнению, от исторической Палестины уже было достаточно плохим. По этому поводу мы хотели бы отметить, что в сохранении политического единства Палестины ценой вечной ненависти, раздоров и кровопролития мало моральной ценности, и что в проведении политической линии через Палестину мало морального вреда, если в долгосрочной перспективе благодаря этому можно достичь мира и доброжелательности между народами по обе стороны от нее”.

Здесь надо обратить внимание на два исключительно важных момента. Во-первых, однозначное признание того, что один раздел Палестины уже произошел, а именно, что Трансиордания (примерно 77% от всей подмандатной Палестины) была отсечена от исторической Палестины. И что в разделе Палестины будет мало морального вреда, если это приведет к миру и доброжелательности между народами по обе стороны линии раздела.

Когда 6 декабря 1920 года Британия представила Лиге Наций свой проект мандата на Палестину, в нем не было совершенно ничего, что давало бы основание для отсечения Трансиордании от остальной части Палестины. Более того, еще 11 августа 1921 года Бальфур заявил: “Палестина должна простираться на земли, лежащие к востоку от Иордана”.

Но, как говорится, хозяин — барин, а посему к концу августа 1921 года Британия добавила в черновик поправку, превратившуюся позже в 25-й пункт мандата, который, по сути, четвертовал Палестину. То есть оставил для создания еврейского национального очага лишь четверть всей территории, о которой говорила Бальфурская декларация.

Этим хозяином-барином был Уинстон Черчилль. Без какого-либо обсуждения в кабинете министров, и, не вынося решение на обсуждение парламента, Черчилль, обладавший обширными полномочиями министра колоний, одним махом единолично перекроил карту Ближнего Востока, передав исторические еврейские земли под управление Абдулле — одному из сыновей шерифа Мекки. Как сам Черчилль вспоминал позже: “Одним воскресным утром после завтрака в Каире я одним росчерком пера создал Трансиорданию”.

Следует отметить, что Трансиордания в то время не была отдельным государством, а являла собой лишь отдельную административную территориальную единицу в составе Британского мандата (вплоть до 1946 года, когда обрела независимость). Именно поэтому сионистские лидеры того времени были уверены, что со временем поселенческое движение распространится и туда. Хаим Вейцман, выступая на двенадцатом сионистском Конгрессе при обсуждении восточных границ будущего еврейского государства, говорил: “Вопрос будет еще лучше решен, когда Сисиордания будет так полна евреями, что откроется путь в Трансиорданию”.

А одна из резолюций тринадцатого сионистского Конгресса, состоявшегося в Карлсбаде (ныне Карловы Вары) в августе 1923 года гласила: “Признавая, что восточная и западная Палестина на самом деле и де-факто представляют собой единое целое исторически, географически и экономически, Конгресс выражает своё ожидание, что будущее Трансиордании будет определяться в соответствии с законными требованиями еврейского народа”.

Новоиспеченный владелец 77% исторических еврейских земель эмир Абдулла, пытаясь уговорить сионистских лидеров принять участие в экономическом развитии Трансиордании, сказал 18 августа 1926 года: “Палестина — это единое целое. Разделение между Палестиной и Трансиорданией искусственно и расточительно”. Более того, в 1931 году Абдулла вёл секретные переговоры с еврейским агентством в Иерусалиме, согласно которым Трансиордания была готова сдать евреям в аренду

большие участки земли сроком на 33 года с возможностью дважды продлить эти сроки. Когда информация об этом просочилась в палестинскую прессу, начались резкие протесты как со стороны иерусалимского муфтия Хаджи Амина аль Хусейни, так и со стороны англичан, которые делали все возможное, чтобы не допустить еврейское присутствие на востоке от реки Иордан. В результате Абдулла очень неохотно позволил арабской прессе сообщить, что готовящееся соглашение не состоится.

Часть 2

Попытка Абдаллы привлечь евреев на земли Трансиордании не была исключением. 8 апреля 1933 года большая группа шейхов и лидеров общин из Трансиордании приняли участие во встрече в Иерусалиме с сионистскими лидерами во главе с Хаимом Вейцманом.

Трансиордания. Фото: Википедия

О серьезности Трансиордании говорил состав ее делегации: Шейх Миткал Паша аль-Файиз — глава племени Бани Сахр, «самый влиятельный человек» в Трансиордании; Рашид Паша аль-Хазаи — верховный шейх горы Аджлун; Митри Паша Зурикят — христианский лидер из района Карака; Шамс-уд-Дин Бей Сами — черкесский лидер; Салим Паша Абу аль-Аджам— верховный шейх региона Белка.

Но куда более серьезными, чем евреи и арабы, были англичане. Они вставляли палки в колеса любым попыткам сотрудничества между сионистами и Трансиорданией. Вейцман, которому было поручено справиться с британской оппозицией, остался у разбитого корыта. Англичане приложили титанические усилия, оказывая беспрецедентное давление на Трансиорданию. Так в 1933 году они пытались заставить законодательный Совет Трансиордании принять закон, запрещающий продажу земель евреям. Этот закон был отвергнут подавляющим большинством голосов. Тогда англичане стали действовать более хитрым способом путем косвенного ограничения через Закон о гражданстве, который эффективно блокировал доступ неграждан (иностранцев) к земле, обеспечивая, что «иностранцы (включая евреев) не могли арендовать или владеть землёй”.

Сегодня арабы «катят бочки» на англичан, обвиняя их в пособничестве сионистам в захвате евреями Палестины. Но если посмотреть на факты, то у евреев в миллион раз больше претензий к англичанам. По сути, единственное, что удерживало англичан от полного разбазаривания еврейских земель — это упоминание в тексте Мандата о Декларации Бальфура, и отсюда необходимость приложения усилий по созданию еврейского национального очага.

Британия как мандатная держава имела полное право интерпретировать статьи мандата, как ей заблагорассудится, и очень в этом преуспела. Так в статье 6-й Мандата говорилось о том, чтобы “облегчать еврейскую иммиграцию при подходящих условиях” и «поощрять плотное заселение евреями земель». Но ключевые слова — «при подходящих условиях» — давали англичанам, и только им, абсолютное право определять, что считать «подходящим». И первые временные ограничения на еврейскую эмиграцию уже появились в 1921 году.

Хаим Вейцман приносит присягу на пост президента Государства Израиль 17 февраля 1949 года. Фото: il4u.org.il

Ну а дальше — больше. Британия стала вершить черные дела (ограничение на эмиграцию и продажу земель евреям) “при помощи Белых книг»: Белая книга Черчилля (1922 год), Белая книга Пассфилда (1930 год); Белая книга Макдональда (1939 год). Белая книга Макдональда стала апофеозом британского двуличия. Мандатная держава, призванная облегчить еврейскую эмиграцию, отыскала блестящий вариант, как этому “поспособствовать”. В параграфе 14(5) Белой книги Макдональда говорилось: “По истечении пятилетнего периода (то есть после 31 марта 1944 года) дальнейшая еврейская иммиграция не будет разрешена, если арабы Палестины не согласятся с ней”. Более того, 10-й раздел фактически закрыл дорогу к созданию еврейского государства, то есть полностью перечеркнул суть Бальфурской Декларации и самого мандата. Согласно Белой книге Макдональда, к 1949 году должно было быть создано не еврейское, а независимое палестинское государство — арабское по характеру, где евреи не могли составлять более трети населения, и были бы “защищенным меньшинством”.

Часть 3

За двадцать два года, с 1917 (Декларация Бальфура) до 1939 (Белая книга Макдональда), Британия совершила полный разворот на 180 градусов. То есть последовательно и целенаправленно делала шаги, чтобы не допустить создания независимого еврейского государства в Палестине. И это вопреки принятым ею международным обязательствам в Сан-Ремо (1920-й год) и тексту мандата Лиги Наций. Дабы не быть голословным, приведу несколько цитат из этой Белой книги: “Правительство Его Величества считает, что составители мандата, в который была включена Декларация Бальфура, не могли иметь в виду превращение Палестины в еврейское государство против воли арабского населения страны. Правительство Его Величества поэтому теперь недвусмысленно заявляет, что создание еврейского государства в Палестине не является частью их политики. Они действительно считали бы это противоречащим их обязательствам перед арабами по мандату… чтобы арабское население Палестины стало подданными еврейского государства против своей воли”.

Здесь пора вернуться к Комиссии Пиля. К тому моменту, когда англичане впервые официально заговорили о разделе Палестины на два государства, арабское и еврейское. То есть предложили бросить евреям кость размером с 20% территории западнее реки Иордан.

В мандате на Палестину не было никакого упоминания о политических и национальных правах арабов. Речь шла лишь о “гражданских и религиозных правах нееврейских общин в Палестине.” И, тем не менее, Комиссия Пиля, по сути, предлагала легитимную основу для создания нееврeйскoго государства в рамках мандата.

Вот как звучало предложение комиссии Пиля (Глава XXII, пункт 6):

“… В возможно кратчайший и удобный срок будут созданы два суверенных независимых государства: одно — арабское государство, состоящее из Трансиордании, объединённой с той частью Палестины, которая лежит к востоку и югу от границы, … другое — еврейское государство, состоящее из той части Палестины, которая лежит к северу и западу от этой границы”.

Нас будет интересовать только один момент, а именно то, что Комиссия Пиля, говоря о создании арабского государства, объединяла арабов Сисиордании и Трансиордании, то есть речь шла только об одном едином арабском государстве в Палестине. Далее в пункте 36-м ХXII главы говорилось: “Если разделение должно эффективно способствовать окончательному урегулированию, оно должно означать нечто большее, чем просто проведение границы и создание двух государств. Рано или поздно должен произойти обмен землёй и, насколько это возможно, обмен населением”. А потом в пункте 40 начинается речь о трансфере. Да, да, о том самом трансфере, от которого сегодня все бегут как от чумы. И в качестве примера приводится описание греко-турецкого обмена населением.

“Число переселенных было велико, не меньше, чем 1,300,000 греков и около 400,000 турок. Но задача была выполнена так энергично и эффективно, что примерно через восемнадцать месяцев, начиная с весны 1923 года, весь обмен был завершён. Доктора Нансена в то время резко критиковали за бесчеловечность его предложения, и операция, очевидно, причинила тяжелейшие страдания множеству людей. Но мужество греческих и турецких государственных деятелей, причастных к делу, оправдано результатом. До этой «операции» греческое и турецкое меньшинства были постоянным источником раздражения. Теперь язва была чисто вырезана, и, как мы понимаем, греко-турецкие отношения стали более дружественными, чем когда-либо прежде”.

Комиссия Пиля, рассматривая этот греко-турецкий обмен как успешный прецедент для возможного трансфера населения при разделе Палестины. И предлагала аналогичный подход для решения арабо-еврейского конфликта: принудительный или добровольный обмен, чтобы избежать смешанного населения в будущих государствах. Как было сказано в 43-м пункте: “Но что касается равнин, включая Бейсан, а также всех тех еврейских колоний, которые останутся в арабском государстве на момент вступления договоров в силу, то частью соглашения должно стать положение о том, что в крайнем случае обмен будет принудительным”.

Борис Шустеф

Продолжение следует