ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ

632_30_01

Что такое бар-мицва? Так называют мальчика, которому исполнилось тринадцать лет. Так называется и его тринадцатый день рождения. Этот день рождения для еврейского мальчика — особый праздник. С этого возраста исполнение заповедей для него обязательно, и он несет ответственность за себя. С этого момента он присоединяется к миньяну как взрослый. (Слово «миньян» буквально означает «счет», «число», а в иудаизме — группу из десяти взрослых мужчин. Некоторые религиозные действия, в частности, чтение недельных глав Торы по свитку, разрешены только в присутствии такой группы. Сказано в «Поучениях отцов»: «Когда десять человек сидят и занимаются Торой, между ними пребывает Б-жественное Присутствие» — Пиркей авот, 3:7)

На празднование моей бар-мицвы собралось сорок евреев — очень много по тем временам. Я готовил драшу — речь на религиозную тему, которую бар-мицва по обычаю произносит перед гостями. Я и сейчас еще ее помню.

Делалось все очень тихо, люди боялись властей (после моей больше в Казани бар-мицвы уже не справляли). Власти, однако, не дремали, и моя бар-мицва не прошла безнаказанно.

Родился я третьего ава (ав обычно приходится на август григорианского календаря).

Девятое ава у евреев — день поста, самый трагический день в году. В этот день евреи, находясь в пустыне, согрешили, и Б-г вынес приговор: никто из взрослых мужчин, вышедших из Египта (за исключением двоих), не войдет в Эрец Исраэль, вступление евреев в обещанную страну отсрочено на сорок лет; в последующие времена, если евреи заслужат наказание, оно осуществится в этот день. Так и происходило на протяжении всей нашей истории: от разрушения вавилонянами Первого Храма, римлянами — спустя четыреста девяносто лет — Второго и до начала концентрации евреев Польши в гетто во время Второй мировой войны. Поэтому многие евреи не устраивают праздников между первым и девятым ава, и нам не хотелось. Так что моя бар-мицва состоялась шестнадцатого, в ближайшую субботу после поста. Спустя несколько дней власти изъяли у владельца дома, где мы жили, «излишки площади», как тогда выражались. Излишками, разумеется, оказалась наша квартира.

И вот мы опять на улице. Наступает осень — а мы без крова. Мать устроилась ночевать у какой-то русской вдовы, меня взяли знакомые евреи, отца тоже кто-то подобрал. Я не всегда даже знал, где родители ночуют.

Весь наш домашний скарб, в том числе и книги, так и остался во дворе прежней квартиры, под открытым небом, как его выкинули при выселении. А на улице идет дождь. У отца было много ценных книг и редчайших рукописей. Я попросил пожилую русскую женщину из какого-то соседнего дома (я не был с ней знаком, просто увидел на улице):

— Разрешите у вас поставить книги на месяц — на два? Она согласилась.

Прошли Рош-а-Шана, Йом-Кипур, Суккот. Наконец мы нашли квартиру, и я пошел к той женщине за книгами.

— Ой, — говорит она, — извините, было холодно, и я ими вытопила.

Все книги сожгла…

Положение в еврейской общине было ужасное: верующие не знали, кто среди них доносчик. И доносчиками порой оказывались люди, от которых этого никак нельзя было ожидать. Как-то на молитву собрался миньян, вынесли свиток Торы, а выйти читать никто не решается (свиток Торы читает вслух один из членов миньяна, его называют баал-коре). Двое из присутствующих умели читать по свитку (это особое умение, потому что свиток пишется без огласовок), но боялись доноса. Видеть свиток, к которому никто не смеет прикоснуться, было очень тяжело. Мне к тому времени уже исполнилось тринадцать лет, и я вышел вперед. Так впервые в жизни я читал свиток для общины.

Из книги воспоминаний «Чтобы ты остался евреем»

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора