Исчезновение и рождение

Сложно найти более известного человека на Земле, чем Моше (Моисей, Мозес, Муса…). Тора, описывая поступки и жизненные коллизии, даёт лишь одну обобщающую характеристику: «скромнейший из людей».

Есть в этом точная рекомендация, к которой евреи особенно прислушиваются в «10 дней трепета» от Рош аШана до Йом Кипура. Цель: «заслужить добрый приговор» на будущий год. Но ещё важнее: «леамлих эт аМелех» — воцарить над собою и миром истинного правителя, Вечного Царя. Сие воцарение — решающая, сущностная часть твоего доброго приговора. Коли Царь с тобой и над тобой, Его милосердие рядом.

Одна из граней воцарения — «битуль»: буквально исчезновение, пренебрежимая малость человека в собственных глазах. Пока ты ощущаешь себя центром мира, для другого Царя места маловато.

Десять дней трепета и их состояние сознания наиболее приспособлено для рождения и возрождения человека. Говорят мудрецы: «ушёл год с его проклятьями — пора обновиться в новом благословенном году». Но как они связаны — исчезновение и рождение твоё?

Зайдём с противоположного ракурса. Есть множество религий, в которых обыгрывается сходно звучащая тема. Солнечные боги у египтян, индусов, римлян и т. д. помирая вечером, являются новенькими поутру. Христиане выбрали 25 декабря под рождение Иисуса не случайно — это, переводя календари, день рождения Будды Шакьямуни, одного из многочисленных «будд», «нашедших спасение от страданий бренного мира в просветлении»: исчезновении из сансары ради возрождения в нирване. И — день рождения римского бога Солнца Митры, ежедневно умирающего и возрождающегося. «Совпадение» оказалось настолько прибыльным, что пришлось закрыть глаза на отнюдь не зимние обстоятельства рождения героя, приводимые Новым Заветом (о чём пишут христианские авторы).

Иноверцы именовали христианство «религией мёртвого бога». Наши учителя связывают христианство в целом с потомками Эсава. Благословение братца: «мечом жить». Духовный его покровитель — ангел смерти. Символ: убитый «богочеловек». История христианства полна войн, революций, погромов и прочих развлечений, типа аутодафе и проверки правдивости свидетеля через утопление (выберется — значит прав). Всё это — в ожидании Второго пришествия, сиречь возрождения убиенного бога.

Согласитесь — в сочетании упомянутых факторов слишком много логики… Конечно, немало христианских мыслителей и прелатов пытались перевести стрелки на мир, вышивали на знамёнах голубка Пикассо и воспевали «милосердного Б-га» — но хоть средневековые «ордена», крестовые и прочие, не менее «интересные» походы, хучь нынешние военные бюджеты ставят под сомнение успешность их миссий.

Сущностной основой христианства, прорывающейся через кровавый туман, является малость человека — и в соотношении с Б-гом, и в контексте «изначальной греховности» (малость этическая). И в этом, в осознании своей малости, учителя его видят путь к величию человека. Учитывая, что всё осмысленное и значимое они одолжили у евреев (о чём повествуют их первоисточники и особенно присвоение «Ветхого завета») — даже отсюда мы можем заключить, что исчезновение и возрождение, дихотомия малости и величия — среди значимых принципов Торы. Чем же отличается вторичное знание парадигмы от первоначального, неразбавленного Б-жественного учения — Торы?

Тем, что наша тема — её базисная материя. Торе свойственны парадоксы; можно сказать, она — один большой парадокс. «Всё предопределено, но право дано», «нет ничего, кроме Всевышнего», но «человек заключает с Ним равноправный договор»… Один из парадоксов: одновременное величие Человека и его абсолютная, пренебрежимая малость рядом с Б-гом. «Я червь, а не человек», «а что есть мы?», «я прах и пепел»…

Знаете, почему Тора так дуальна и противоречива? Потому что дуален (если не более!) и противоречив человек, которому она дана. Поговорим о нашей многовалентной природе, о как минимум двух «я» в каждом. 613 валентностей, по числу заповедей Торы — это реальные «оси координат» человеческой жизни.

С социальным «я» все знакомы безоговорочно. У него (меня) есть имя, биография, роль и положение в обществе, состояние тела и характера, имущество, способности и т. д. Оно (я) рождается, действует и умирает. О нём: «я мыслю — следовательно существую» Декарта. «Я» Васи Рабиновича отлично от оного у Кости Хаймовича.

Теперь о материях менее привычных. Что такое «образ Б-га в человеке»? Вы можете использовать иную терминологию: «Б-жественное Я», «истинное Я», словечко «душа» (хотя оно менее ясное и однозначное). Как ни назови, суть: человек связан с источником бытия и Всевышний «находит в нём место». В пределе Б-г — и есть «истинное Я» человека.

Теперь о свойствах названных «я» (да простят меня юнгианцы, находящие множество «я»-субличностей). «Везде, где ты встретишь величие Всевышнего, ты встретишь и Его скромность» — формулируют мудрецы. Это же о высшем «Я» человека. А вот личностное, социальное «я» в подобном не замечено. Состязание, стремление к власти и известности, ресурсам, наслаждению… Всё это и иже с ним — следствие отделённости человека от других. При единстве нет места страсти к преимуществу и имуществу.

Выходит, чем человек больше алчет быть, владеть, блистать — тем очевиднее его акцент на малое, отдельное «я». Чем он смиреннее, способней принимать новое и открываться иному, то есть чем он интеллигентнее — тем отчётливей в полноте его существования голос «Б-жественного Я».

Нелепо даже сравнивать их масштаб и глубину. Отделённое «я» — следствие нашей материальности, обитания в мире, где каждый сам по себе. Высшее Я — проявление духовной, абсолютной, вечной природы. «Воцаряя над собой Царя» — ты пробуждает Царство в себе. Умаляя личностное — раскрываешься тому, что в основе всех личностей. Как бы «исчезая» — ты появляешься в несоизмеримо большем и настоящем бытии и облачении. Это и есть «поставить царя в себе», принять реальность Б-га в своём личном бытии.

Учат наставники: «кто больше другого со стороны нечистоты, настойчивей стремится на сцену», «кто больше другого со стороны чистоты и святости — скромнее, спокойней и готов меняться». Один требует: «примите меня (моё «социальное я») и воздайте ему»; другой постигает свою малость и ограниченность здесь и сейчас, воспринимает бытие в контексте огромности, вечности, несоизмеримости «себе» как отделённому субъекту. Сводя к броской формуле: «кто видит себя большим — мал, кто видит малым — велик».

Есть в этом, однако, психологическая ловушка. Когда Давид танцует перед ковчегом и жена упрекает его, царь отвечает: «над рабыней останусь превознесён, а перед Б-гом ещё больше умалю себя». Русская поговорка: «уничижение паче гордости». Человеку должно отнюдь не принижать себя, сопоставляя с другими, в его глазах более умными, красивыми, богатыми… Но — учиться воспринимать себя в масштабе непостижимого величия Создателя и Его творения. Соотноситься с соседями просто, сложнее — с Б-жественным вовне и вечным внутри тебя.

Парадокс: лишь осознавая, ощущая величие своей души, уникальность связи и единства со Всевышним, человек может постигать свою малость. Как в комнате: темно — ощутишь только тело и метр вокруг, включишь свет — видишь огромную залу.

Парадокс второй: едва ли родился человек, больше споривший с Б-гом, чем Моше (речь не о недоумках, плюющих в небеса в надежде, что там нет никого). Как это?! Скромнейший, знающий Отца «лицом к лицу» — оспаривает всезнающего, справедливого и всемогущего?!

Да, работает всё именно так. Можно сказать, что твоё «малое я» с его биографией — это та делянка, которая поручена тебе,- одному из Его проявлений и воплощений,- для работы и заботы. Ты полностью ответственен за «себя» малого, за добрые и нет дела свои. Заповеди и их противоположность — в твоей воле. Для того ты и был создан, обрёл эпоху, страну, семью и т. д. — чтобы возделать эту делянку. Которая для тебя — весь мир, ибо «микрокосм» подобен «макрокосму».

И потому, для того Он — в тебе. Смирение — и есть настоящие ответственность и величие.