Имечком модно помахивать, изображая «культурологический анализ». В высоколобых сферах оно нечто вроде «м-да» Ипполит Матвеича. Тянется мол «цивилизационный конфликт» промежду «авраметической цивилизацией» (другая кличка) и «варварством», «угрожающим духовно-культурным вершинам» в виде Шекспира, Толстого, Маймонида и Моцарта.
Опасаюсь, на турко-иудейской эскадре, разгромившей в 1538 европейскую армаду из флотов стран, прославленных инквизицией и гетто, термин едва ли встретил бы понимание. Как и в 1242 во дворе собора Нотр-Дам у костра рукописей, на сходных фестивалях в Италии начала 16 века, берлинской Опернплац в мае 1933… Любопытно, погромщики или громимые щеголяли им во время Крестовых походов? Может быть, вершиной цивилизационного единства стал Холокост, погромы Гражданской, «огненное перевоспитание» марранов?.. Нет, не тех из «Волшебника Изумрудного города» с их «Огненным богом», а испанских и португальских «конверсос», которых частенько приносили в жертву «огненному богу» католичества.
Имеет ли понятие какое-либо действительное значение? Да, имеет. Попробуем отыскать в Торе корни и «иудео-христианской цивилизации», и иудо-христианского конфликта. Нам потребуются два сюжета: первые шаги послепотопной истории человечества и отношения в семье праотца Ицхака.
После хамского поступка Хама отец братьев Ноах проклинает своего внучка от Хама (ибо сами братья благословлены Создателем «плодиться и наполнять землю»): «рабом рабов будет Кнаан». А Шему и Яфету достаётся дополнительное благословение. Яфету предсказано, что он «расширит земли и будет обитать в шатрах Шема».
Шем (Сим) — первый священник человечества, основатель в частности семитов. Яфет (от «яффе» — прекрасный, красивый) — отец множества народов, в том числе европейских. Моральные принципы в основном в ответственности потомков Шема, а культура, технология, искусство — больше епархия Яфета. Основывать их он должен на принципах совести и морали, которым станет учиться у Шема. Изучать духовное, базисы и модусы мироздания, иначе моральность неустойчива и безопорна.
Любопытен закон, позволяющий читать Свиток Эстер на: иврите, на языке, понятном слушателю. Или же — на греческом, «поскольку он самый красивый из языков». Красота есть законодательный принцип!
Корень обсуждаемой цивилизации здесь. Сама идея этики во главе общества, «морального бога», важности для небес отношений между людьми пришла к Яфету от Шема. Но и эстетика не в загоне. Роднит нас с детьми Яфета принцип «hидур мицва» — буквально «великолепие заповеди»: стремление украшать служение Всевышнему и вообще жизнь.
А вот оригинальности типа «спасения только по вере», рождение «бога» от женщины, интимная связь бесконечного с его матушкой — из иных бочек налиты. Нет, то есть «трое принимают участие в рождении ребёнка: мать, отец и Б-г» — но земной папочка запропастился, «боги» мифологически шалят…
Иерусалимский Талмуд утверждает (о рождении человека): «не может мужчина без женщины, не может женщина без мужчины, не могут они оба без присутствия Всевышнего». Согласитесь, звучит несколько реалистичней.
Второй эпизод — отношения братьев Эсава и Якова. Эсав — «человек поля», зверолов и политик, Яков — «сидящий в шатрах». Мы бы сказали: кабинетный учёный. В индийской аналогии: «брамин» (священник-теоретик) и «кшатрий» (воин и организатор). Так, возможно, представлял их отец Ицхак идеальное будущее, намереваясь даровать Эсаву благословение на земной успех.
Но Эсав отказался от служения Создателю: «зачем мне первородство, ведь я иду насмерть?» (тогда первенцы были домашними священниками) — и после семейной интриги и мистической поддержки и земное, и духовное благоволение уходят к Якову.
Эсав, обнаружив, что первородство не лишь вопрос духовный, протестует, вынашивает замыслы («убью брата после смерти отца»), пытается сделать сие не своими руками… А пред уходом из мира завещает ненависть потомкам. Наследники его первенца Элифаза, будущие патриции, поселились в Италии…
Видите двойственность отношений? Реализовать предназначение брат может, только учась у более порядочного и мудрого, но хранит отношение к нему как к вору и узурпатору, жажду мести и главенства. Эти-то полярности и наполняют век от века «единую цивилизацию». Написав «Новый Завет», «Новый Израиль» напористо претендует на духовное первенство, используя земную силу. Однако без «Ветхого», «устаревшего» он стоит недорого.
Был ритуал в Папской области до 1870-х. Евреи должны принести Папе свиток Торы и возгласить, что тот «знает его лучше». Детский сад, но в духе претензий братишки. Они ведь «дополнили» и «исправили» Ветхий Завет Новым!..
Рамбам выделяет области, в которых мы в той или иной степени сближаемся с братиком Эсавом и дядюшкой Ишмаэлем. С мусульманами это — чистый монотеизм, можно беседовать о природе Создателя, Его требованиях к человеку. И — скромность. С христианами в первую очередь — «Библия» (библос на греческом просто «книги»).
Не раз встречались подобные контакты. В мусульманской Испании между знатоками Торы и исламскими учёными, грамматиками и философами. С христианами… Как-то попалась мне историческая книга, где приведено письмо священника 10 века — он жалуется, что уехал его друг раввин, «как же я останусь без наших бесед о возвышенном?!». Рав Нойгершел пишет о своём друге епископе, который перед смертью спросил про единственное в христианстве «пророчество»: «евреи никогда не соберутся на Святой Земле». «Мне больно огорчать вас, мой друг, но…». Тема не для популярных шуточек.
Обратил внимание на многочисленные приколы над священниками — что у католиков, что у православных. В классике они воплотились у Чосера, в Декамероне, мушкетёрских сериях Дюма, где кардинал Ришелье политик, но не духовник; у Пушкина в «Сказке о попе и его работнике Балде»…
Не припомню у евреев «Притчи о раввине и его работнике Дубине» либо частушки: «жил-был коэн, службы не достоин». В наших народных байках рав воспринимается как мудрый человек; даже анекдоты типа «и ты тоже прав» его не «оглупляют». Несомненно были и есть одухотворённые и благородные священники; одна из сильнейших «формул взаимной ответственности»: «сперва они пришли за… и когда пришли за мной, некому было заступиться за меня» принадлежит узнику Дахау пастору Мартину Немеллеру. Конечно это несправедливо — но в народном сознании священничество не особенно связано с праведностью и исключительным умом. А вот о раввине — таки да, и не только среди нас. Раз ко мне обратилась небелая дама: «рабай, как исполнять (христианский ритуал)?». Я отправил её к клирику, но мадам была уверена, что уж еврей-то должен всё о духовном знать. Благословение Шема?
Скажу наконец, в чём я вижу корневой элемент нашей общей с христианством цивилизации: «к правде стремись». Эсав — лицемер, но Яфет хочет опираться на этику Шема, суть которой мы повторяем в завершение Шма: «Г-сподь Б-г твой — истина».
Это нетривиально. В большинстве религиозных и культурных традиций на истину не делается особый акцент. Скажем в исламе, который ближе к нам строгостью своего монотеизма, история и идеология легко подделывается под текущие потребности. Мухаммад взлетает в небеса из Иерусалима, рождается «древний палестинский народ» и т.д.
То один лик брата, то другой берёт верх. Кажется, в нынешнем мире братик чаще выглядит Эсавом, лицемерие бьёт рекорды. Но вот свежий пример силы истины.
Каббалист рав Адес написал брошюру, демонстрирующую противоречия в христианстве. Книжечку перевели в частности на итальянский и преподнесли Папе Бенедикту XVI. Через 2 недели (11 февраля 2013) Папа добровольно сложил с себя сан (третий случай за полторы тысячи лет католичества). В официальных источниках указано, что причина — старость (85) и ухудшение здоровья, но немощи не было. Возможно, бывший член гитлерюгенда, выдающийся теолог Йозеф Алоиз Ратцингер иначе увидел жизнь в лучах правды?
Так или иначе, с 2015 системное миссионерство среди евреев католикам запрещено и антисемитизм юридически отвергнут.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
