Разновидности консервов

Модно противопоставлять «прогрессистов» и «консерваторов», выставлять проценты опросов. Можно подумать, что революционеры и прочие либералы — за изменения, а «консерваторы» — за сохранение прежних порядков. А конкретней? Что в некоем (зачастую воображаемом и стилизованном) прошлом «ретрограды» намереваются сберегать, а «реформаторы» переиначивать либо взрывать с потрохами?

Рав Миллер говаривал лет тому 30, что «нынешние консерваторы куда либеральней либералов, бывших таковыми лет 30 назад». За истекшие годы тенденция удвоилась. Чарли Кирка застрелили за дремучий консерватизм — он, видите ли, считал важными семейные ценности и не так восторгался прогрессивными формами «семьи». Так кто нынче «консерватор»? С либералами проще, подхватил очередной тренд разрушения порядка и морали — и в обойме.

Юдофобия — «лакмусовая бумажка» общества, с неё почнём. Начались разговорчики о (прежде заметаемом под ковёр) антисемитизме части «правых консерваторов». У Трампа поинтересовались, как он относится к республиканским «арийцам»? «Нам они не нужны», ответствовал Президент, не забыв, по примеру Карлсона (который не играет в шахматы, а живёт на крыше) уточнить: сам он «наименьший антисемит на Земле». Однако: «таковых средь консерваторов нет» — не возразил. Такер Карлсон (ещё один свалился с крыши) удостоился высочайшего звания «антисемит года»; интервьюируемые им парни и девки типа Оуэнс, Уэста и Фуэнтоса по официальному меню — «правые активисты».

Недавняя история. В СССР и вообще среди коммунистов принято именовать фашистов «крайне правыми националистами». Странно однако, что Ленин одним из первых поздравил в 1922 Муссолини с занятием должности премьер-министра после «фашистского марша». В Италии диктатура фашистов началась в 1924, но партия стала обретать влияние в результате «красного двухлетия» 1919-21, когда рабочие захватывали заводы и «делали революцию». То есть — как альтернатива разгулу социалистов. И в Германии фашисты начали из маргинальной банды превращаются в политическую силу вследствие череды социалистических революций конца Первой Мировой, тоже как альтернатива напугавшим население «рабочим комитетам», «красной гвардии» и прочим прелестям коммунистической диктатуры.

То есть фашисты 1920-х пошли вверх на противостоянии коммунистам. С чего бы Ильичу радоваться? И почто нацисты именовали себя «Национал-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ партией»?

Потому что таковыми были. Фашизм отвергает классы, требует сильного государства, презрителен к либерализму, желает общественной модернизации. Простите, чем он отличается от коммунизма? Терминами и антуражем. Большим элементом национализма в противопоставлении с интернационализмом — и только.

Германия идеальный пример, но я бы формулировал, что там идеология Амалека просто воспользовалась структурами, подобными фашизму, в силу удобства диктатуры как инструмента контроля над обществом. Антисемитизмом уже немало десятилетий не гнушались как «консерваторы» (назад к тевтонским рыцарям и Беовульфу!), так и социалист, поклонник Прудона Вильгельм Марр, создатель «Антисемитской лиги» (право на термин принадлежит ему). Для подготовки «решения еврейской проблемы» в СССР в начале 1950х коммунистический режим подходил не хуже фашистского, соединив традиционную юдофобию с прогрессивным «антиимпериализмом». Помните советскую шутку: «вступлю в партию, КПСС не предлагать»? «Нерушимый союз коммунистов и беспартийных» отнюдь не нуждался в болтающихся под ногами либеральностях многопартийности, реальных выборов и свободной прессы. Диктатуры справа и слева — тот же «хрен, что редьки не слаще».

У наци мы стали «коммунистами», у сталинистов «буржуазным элементом». А Солженицын, оценивая «успешность реализации «Протоколов сионских мудрецов», узрел иуд в обеих ипостасях.

Выскажу еретическое мнение: само разделение на либералов, революционеров и консерваторов малосущественно — это второстепенный параметр. Хотя и постоянно обыгрываемый в политике.

«Левая, правая где сторона?» — поёт пьянчуга у вологодца Сиротина. Фашизм и социализм — идеологии модернизаторские, им вроде бы противостоит консерватизм как стремление к постепенной и бережной траектории движения общества. Но — откуда и куда? Каковы цели движения, на каких этических принципах оно базируется, где «область допустимых значений» — красные линии, которые оно не имеет права переходить, оставаясь собой? Возможно, у тех, кто именует себе «консерваторами», это чуть более определено, по аналогии с прошлым, но не будем обольщаться. Современный исламизм, Аль-Кайды и «Исламские государства» вкупе с Тахрирами и Аш-Шабабами есть крайние формы консерватизма в исламском мире,- а общий язык они в два счёта находят с ЛГТБ+ и прочей «либеральной» шпаной. Параллельные линии Лобачевского сходятся в бесконечности, а земные крайности — там, бесконечность Б-га отталкивается.

Позвольте упростить картинку. Мир сотворён и управляется Всевышним, свободная воля и право выбора у части проживающих в нём существ — важнейший мира параметр. В конечном смысле выбор происходит между исполнением воли Б-га и своими текущими — идеями, желаниями, потребностями. Достичь синхронности «своих» и «Б-говых» есть задача важнейшая и сложнейшая.

Чаще она звучит так: сделать желание Создателя своим планом и идеалом. Если в твоём личном и социальной группы прошлом такая синхронность отчасти была — доброе дело прожить консерватором. Ежели нет — это зло. Иногда и революционность, стремление преобразовать настоящее, в котором синхронность отсутствует — благо. Как у «хозер тшува», возвращающихся к еврейской Традиции — им приходится ломать границы своего прежнего бытия.

Ловушка здесь общеизвестна, когда-то мы обсуждали её с раввином: диссидент, склонный противостоять системе и настроенный идти собственным путём, с большим трудом войдёт в новую реальность. В ней ведь нужно в первую очередь принять и постичь то, с чем прежде не был знаком, а не сражаться за свою «незалежность». На это скорее способен конформист и консерватор, устремлённый к устойчивой системе жизни. Кому легче переменить путь, тому сложнее удержаться на новом.

Мудрый человек должен учиться «играть на рояле самого себя», уметь по ситуации, по степени достигнутой синхронности «подавать правой и левой рукой» — консервативной или либерально-революционной. Желательно освоить обе музыки — и выйти за пределы крикливо себя рекламирующей парадигмы «консерватизма-либерализма»!

Идолопоклонство у нас называется «авода зара», буквально: «чужая работа». Само разделение на «консерваторов и либералов» — тоже «чужая работа». Мой народ имеет свою миссию, её, наверное, можно условно разделить на две (связанные меж собой) доли. Первая — отношения с Создателем, воплощение в духовном и материальном субстратах Его воли к «рождению народа Б-га», способного олицетворять во времени и пространстве тот «образ человека», ради которого мироздание задумано. Вторая — миссия посланничества ко всему человечеству. С Его Законом — Торой; в первую очередь — со встроенной в этот Закон моралью и универсальной целью земной жизни.

Хорошо или плохо исполняем мы работу — вопрос к нас пославшему. Но уж точно не входит в неё погружение в «чужие игры» и «чужие работы».

Разумеется, не должно быть безразличными к происходящему — иначе какие мы «посланники»? Достойно поддерживать то, что ближе к желаемому Всевышним, противостоять всему, что Он ненавидит. Убийствам, разврату, лжи… Лично мне, например, вакханалья «100 интимных родов», трансгендерства (читай: химической кастрации) и прочего в сем роде сумасшествия выглядит полнейшей бесовщиной, а трогательная любовь к «угнетённым» душегубам — верхом цинизма и лицемерия. И поэтому немало игравшая на этих струнах Демократическая партия — конторой в нравственном отношении сомнительной. Но республиканцем и консерватором это меня не делает, чужие игры ко мне относятся косвенно. И спасибо «такерам» за напоминание!