Неслучившееся путешествие

Борис Гулько. Фото: chesswood.ru

Израиль – страна мистическая. Живущие здесь это знают и здешним чудесам не удивляются. Два года назад мы посещали дом оплакивания нашей скончавшейся знакомой, женщины замечательной. Когда мы уходили, сын усопшей предложил мне взять на память книгу из её библиотеки. Я выбрал биографическую «Юрий Тынянов» Аркадия Белинкова.

На следующий день на прогулке я подумал, что читать об авторе, у которого я прочёл лишь небольшую повесть-анекдот «Поручик Киже», негоже. Нужно начать хотя бы с самого известного его романа «Кюхля». Где взять книгу о Кюхельбекере в Иерусалиме?

Я проходил мимо уличной библиотеки, расположенной недалеко от нашего дома. Под ветвями тропических деревьев на полках стоят там тома на разных языках. Владельцы этих книг — из стран исхода — могли уже покинуть наш мир, а потомки их полностью перейти на иврит. Это было место, куда можно сгрузить такие книги. Притормозив, я обнаружил на «русской полке» поджидавший меня толстый том Тынянова, начинавшийся «Кюхлей»…

Вернусь в сегодня. В начале февраля в Иерусалиме стояла невзрачная погода. Весна, казалось, началась уже в конце января – в лесу зацвёл миндаль. Но было сыро и серо. Мне вдруг почудился давно забытый скрип снега под башмаком, привиделся заснеженный лес. Москву я навещал давно, где-то на смене столетий. Вроде, повода вновь посещать её не было.

Вскоре зажужжал телефон. Звонил приятель из Парижа. В Москве организуют турнир «Шахматных легенд», что означает “старых игроков”, и ищут меня. Я редко проверяю свой телефон, и пропустил этот звонок.

Я связался с Российской шахматной Федерацией и, получив приглашение, согласился приехать. Скрип снега пригрезился, кажется, со смыслом.

Анатолий Карпов. Фото: s16.stc.yc.kpcdn.net

Позже я обнаружил, что турнир посвящается юбилею Анатолия Карпова. Ему в мае стукнет 75. Шахматист он великий, но имелись веские причины не играть в его честь. Хотя, вспомнил, играл же я когда-то в турнире в честь юбилея комсомола. Выиграл тогда все партии. Даже в Первенстве СССР 1967 года, посвящённом 50-летию фатального Октябрьского переворота играл. Опять же – снег под башмаком…

Вечером я зашёл на YouTube, чтобы посмотреть ролики о событиях дня. Почему-то в этот именно вечер YouTube предложил мне фильм 2021 года «Чемпион мира» – о матче 1978 года между Карповым и Корчным на первенство мира. История побега Корчного и его матча с Карповым когда-то задели мою жизнь, и я взялся смотреть фильм. Тем более что рядом YouTube поместил беседу с Карповым о том, что правда в том кино, а что неправда.

Виктор Корчной и Анатолий Карпов. Фото: gorod-812.ru

В июле 1976 года я играл в Межзональном турнире в Швейцарии. В середине турнира ленинградско-голландский гроссмейстер Гена Сосонко принёс мне весть, что в тот день в Амстердаме Виктор Корчной попросил политическое убежище.

Странная это была страна-тюрьма – СССР. В других местах ты должен иметь разрешение поселиться, но, если не под судом – спокойно можешь покинуть их. Моё же тогдашнее отечество присвоило себе на меня право, и невозвращение в него было как бы кражей себя у него. Определяя место СССР на шкале злодейства, можно припомнить, что Третий рейх, пока не началась война, свободно отпускал евреев. Другие страны нас не впускали, что выглядело заговором. Но нацисты в нём не виновны. СССР был горше. Он не отпускал.

Моя сестра Бэлла, на 7 лет старше меня, рассказала мне, как в 1947 году услышала интересный разговор родителей. Я подслушивать ещё не мог – лежал в колыбели. Мы жили тогда в Берлине, папу после войны оставили там на службе и позволили вызвать семью. Папа домой вернулся возбуждённым: прочёл в газете, что в Палестине создают еврейское государство. Можно перейти в западный сектор Берлина и уехать туда. Но тогда они никогда не увидят матерей – отцы их к тому времени уже погибли в пертурбациях века. А ещё есть их братья и сёстры. Родители не решились на побег.

Виктор Корчной оставил в Ленинграде жену Беллу и сына Игоря. По подписанному СССР международному соглашению, тот обещал отпускать людей в целях объединения семей. Одно дело обещать, другое – выполнять…

Фото: championat.com

Советское руководство обязало всех гроссмейстеров поставить подпись под коллективным письмом с проклятиями Корчному. Я ещё в школе принял на себя обет общения с властью: я не обязан говорить им, что думаю, но не могу говорить то, что не думаю. Я отказался подписывать письмо. Кроме меня, его не подписал великий Давид Бронштейн, в 1951 году сыгравший вничью матч на первенство мира с Ботвинником. Для него этот шаг стал концом его блестящей карьеры – его вычеркнули из шахмат. Я ещё собирался повоевать.

Войну пришлось отложить. Меня на год исключили из всех турниров. Но в конце 1977 года я выиграл в отборе право сыграть в чемпионате СССР и стал чемпионом страны. Прошение на разрешение эмигрировать мы с женой Аней подали лишь 15 мая 1979 года.

Итак, фильм. Матч 1978 года Карпов-Каспаров – самое подлое спортивное соревнование в истории. Советские власти не выпустили из СССР к Корчному его семью, а перед матчем для верности заточили в ГУЛАГ его сына, отказавшегося идти в армию. В ней он мог узнать «Великую тайну», с которой был бы навек прикован к СССР. Например, рацион солдатской кухни.

Юлий Ким пел о сыне Командарма 1-го ранга Ионы Якира, Петре:

“Три тыщи лет тому у племени Му-му.

Обычай был — дарить детей языческому богу,

И гибли пацаны, не зная почему,

А щас известно хоть, кому,

За что его и что его —

Прогресс, ребята, движется куда-то понемногу…

Ну, и слава Богу!”

Но то сын командарма, который наверняка загубил в Гражданскую немало безвинных людей. Вся культура «шестидесятников» в СССР создана детьми репрессированных большевиков: Аксёновым, Трифоновым, Окуджавой, Аскольдовым. Здесь же – сын шахматиста. Его то за что?

Может, Карпов объяснил это в интервью о фильме? Наверняка бы объяснил, да его забыли спросить. Много кадров в фильме посвящено любви Толи к отцу и отца к Толе. Но здесь другой отец и другой сын, в фильме не упомянутый.

Итак, линия Игоря Корчного. Тот отсидел в тюрьме свои 2 с половиной года. За это время Корчной успел сыграть в октябре-ноябре 1981 года, на тот раз в Италии, ещё один матч на первенство мира с Карповым.

Мы к тому времени были уже бывалыми отказниками. После нашей первой голодовки протеста мне дали сыграть в открытом первенстве Москвы. Кроме московских гроссмейстеров, в нём участвовали несколько сильнейших игроков ещё существовавшей бескрайней супердержавы. Я одержал в турнире победу аккурат к открытию матча в Италии, и на торжественном закрытии – присутствовало высокое московское начальство – зачитал наше с Аней открытое письмо с требованием отпустить на волю сына претендента.

Позже часто цитировалась заключительная фраза нашего послания: «Тень тюремной решётки не должна падать на шахматную доску». Я озаботился пригласить по-тихому на закрытие корреспондентов западных газет, и рассказ о нашем протесте был широко растиражирован. “Нью-Йорк Таймс” поместила его на своей первой полосе.

После долгих 6 лет отказа семья Корчного вырвалась из СССР.

Ещё фильм разъяснил вопрос, наиболее горячо обсуждавшийся в прессе во время того матча: о парапсихологе Зухаре, привезённом делегацией Карпова на матч и неотступно ловившем взгляд Корчного во время игры. О нём писали даже больше, чем о шахматистах. Оказалось всё просто: в фильме парапсихолог был – колоритный усач, неотрывно пялившийся куда-то. Но, выяснилось, что он помогал не Карпову, а… Корчному!

Фото: chesswood.ru. 1951 год

Впрочем, не вымышленный, а реальный Зухарь в фильме тоже упомянут. Но он, разъяснил Карпов, лишь помогал ему заснуть… Вернее, скорее мешал… Что-то в этом роде…

Непонятно только, зачем реальный Зухарь, несмотря на протесты Корчного и его делегации, все партии просиживал во втором ряду, отказывался пересесть и неотрывно искал зрительный контакт с претендентом.

Добавлю ещё не разъяснённое в фильме. Корчному в конце матча взялись помогать два американца — йоги – он и она. Они в зале принимали позу лотоса и медитировали. Это почему-то как-то негативно действовало на Зухаря – настоящего, советского, – не вымышленного. Корчной под медитацию йогов выиграл три партии при одной ничьей и сравнял счёт: 5–5. Было заключено «джентльменское соглашение» – в первых рядах не сидят ни йоги, ни Зухарь (настоящий).

Советская дипломатия поработала, и власти выслали йогов из Багио, где проходил матч. На решающую партию Зухарь (настоящий) вновь расположился во втором ряду. Когда глава делегации Корчного Раймонд Кин запротестовал: «У нас же джентльменское соглашение!», руководитель советской делегации полковник юстиции Виктор Батуринский резонно возразил: «А мы – не джентльмены». Что правда – то правда. Карпов выиграл партию и матч.

Корчной позже на каком-то турнире столкнулся в туалете с Мишей Талем – членом бригады помощников Карпова на матче в Багио. Тот сообщил Корчному: «Мы в конце матча волновались, что, если Вы выиграете, Вас убьют». Как никак – «не джентльмены».

Кажется, у Пастернака:

О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью — убивают,
Нахлынут горлом и убьют!

Тут, впрочем, дебют шахматный, не поэтический. Мне рассказывали, что Корчной, который прожил 85 лет, в последний период своей жизни играл в открытых для всех турнирах. На партии он приезжал в инвалидном кресле. Страсть его к шахматам была поразительной.

Время для самого впечатляющего эпизода фильма: Карпов возвращается в свой гостиничный номер и обнаруживает в своей постели толстенную змею. Отрывок почти документальный – пояснил бывший чемпион мира. В том смысле, что змеи на Филиппинах действительно водятся.

Я вижу другое объяснение эпизоду: после просмотра фильма у меня осталось ощущение, что я держал в руках ту вымышленную карповскую змею.

Я решил отказаться играть в турнире в честь двенадцатого чемпиона мира.