Оказывается, когда двое бегом тащат тебя под мышки по гололеду – это даже приятно. Отдыхаешь, ветерок в лицо…
Собственно говоря, я был предупрежден, что меня «примут»: передо мной в этот день «приняли» уже нескольких человек. Но, в общем, мне давно пора! Все приличные люди после маршей и митингов уже по разу-два в отделении милиции посидели, собственная дочь-рецидивистка умудрилась посидеть даже в Минске; один я все на свободе да на свободе, как какой-нибудь Никас Сафронов, прости Господи. Перед людьми неловко.
Милицейский автобус уже стоял напротив Петровки, 38.
Я встал и развернул плакат с надписью «Свободу Гарри Каспарову!».
Тут же подошли два испуганных милиционера, совсем юные ребятки. Потребовали убрать плакат. Я попросил их потушить сигареты и представиться.
– Сержант Кондратьев!
Даже приложил руку к головному убору, молодец.
Я провел для сержантов краткий правовой ликбез: одиночный пикет не требует согласования – стою, где хочу, свободная страна. Ну это я, конечно, преувеличил, насчет свободной; может, меня поволокли бы с ветерком и эти двое, но из рации прохрипело:
– Ушел оттуда! – и Кондратьев ушел вместе с напарником.
Брать меня, действительно, было еще не за что. Вот когда рядом со мной встанет второй человек, это будет уже не пикет, а незаконная демонстрация – и вот тогда возьмут! Ждем-с.
Подсадные уродцы, вызванные для этой нехитрой надобности, сидели в «жигулях» наготове, но видать мой дебют где-то согласовывали, и минут семь я все-таки простоял.
Проходили люди, оборачивались, читали плакат.
Какое-то телевидение появилось – явно не отечественное… Вижу пару знакомых журналистов – снимают меня на мобильники.
Мама с дочкой лет тринадцати, глаза у обеих совершенно «овощные» – что это, какой Каспаров? Проходят, даже не тормозя. А вот эта женщина, очевидно, понимает, что тут происходит. С ней девочка лет шести, стильная такая симпатяга – красное пальтишко, красный ранец, теннисная ракетка, тоже в цвет. Девочка оборачивается, спрашивает… Интересно, как мама объяснила ей, что это было.
Вдруг (Москва город маленький!) – известная телеведущая с детской коляской; поздоровалась со мной, улыбнулась, остановилась (мы знакомы со времен старого НТВ)… Кажется, она не врубилась в ситуацию, и в некотором ужасе я гоню ее прочь – еще не хватает «звезде» «газпромовского» НТВ во время прогулки с ребенком быть задержанной вместе с Шендеровичем!
Она уходит, а я остаюсь. Публичное одиночество – так это, кажется, называлось у Станиславского? Дедушка Константин Сергеевич учил: чтобы быть органичным, надо придумать себе действие. Начинаю считать окна в здании на Петровке, 38. Успеваю сосчитать – их ровно тридцать – и тут наконец появляется оно. Согласовали!
Оно сидело тут же, в автомобиле, прямо возле милицейского автобуса. Там их было несколько – провокаторов подвозили с запасом, по числу пикетчиков.
Оно вышло – коренастое и рыжеволосое (1988 года рождения, как выяснилось впоследствии) – и, дурацки ухмыляясь, стало скакать по тротуару, размахивая флагом Объединенного Гражданского Фронта.
И почти тут же ко мне подошли два милиционера из автобуса – уже другие – и попросили пройти. Попытка повторить с ними общеобразовательный аттракцион не удалась: я еще просил их представиться, а меня уже волокли…
Вслед за мной по соседству примостили это юное чудо.
– Ты-то чего? – спросил у него, разглядывая флаг ОГФ, наивный сержантик.
– Надо было, – с римской прямотой ответил ему юноша.
– Чего надо? – не понял сержантик.
– Ну, провокация! – пояснил юноша.
Я в голос рассмеялся. «Хоть бы ты помолчал», – говорю.
– Все свои, – широко улыбнулся юноша, и мы тронулись в сторону правосудия.
На столе, стоящем в «предбаннике» Мещанского ОВД, ножиком вырезано слово «NSDAP». Буква S перечеркнута двумя вертикальными палочками, отчего становится знаком доллара.
Можно ли считать это изложением здешней идеологии?
Да вроде, нет. Полтора десятка милиционеров разных званий и возраста – вполне нормальные лица; переодень их из казенного в личное, поставь на автобусную остановку – будут заподлицо с Родиной. Есть попроще, есть поинтеллигентнее… Легкий дружелюбный матерок, собачка спит в углу на фанерке… Всюду жизнь!
За столом, прямо над надписью «NSDAP», кочумает боец с автоматом, входят-выходят люди; в «аквариуме» – несколько человек в штатском. Под стендом двое старших по званию диктуют двум сержантикам докладную про то, как мы с юным провокатором проводили несанкционированный митинг.
«Гарри – с двумя рэ?»
Из «аквариума» выходит подполковник, узнает меня. «Что у вас новенького?» – спрашивает. «Да вот, вы у меня новенькое», – отвечаю.
– Митингуем? Ну-ну.
Другой боец опознал по бывшему профилю («телезвезда?») – и кратко поделился политическими предпочтениями:
– Лукашенко нужно. Быстро бы порядок навел!
О да. При Лукашенко меня бы привезли не в Мещанский ОВД, а в ближайший лесок. То-то было бы порядку!
Вдруг начинает разрываться мобильный: оказывается, по «Эху» уже передали про мое задержание. Недооценил оперативность коллег! Судорожно обзваниваю родных: а то ведь услышат радио и начнут фантазировать…
Лейтенант зовет пройти. В комнатке в недрах отделения обнаруживается заспанный сержант – мы его согнали с насиженного места со своим протоколом изъятия. Сержант встал, зевнул, рассмотрел изъятый плакатик, сильно удивился: а что, говорит, Каспарова посадили? Его-то за что?
Интересно, когда он заснул?
Обстановка в комнатке почти домашняя. На стене календарь на прошлый год. Текущий воткнут за провод на другой стене: Оксана Федорова, Хрюша и Степашка на фотке… Мирный лейтенант пишет протокол изъятия – нам с провокатором 1988 г. р. и Василию Васильевичу из Закарпатья.
Василия Васильевича привели только что: бродя вдоль глухой сретенской «пробки», он торговал китайской светящейся ерундой; без лицензии, разумеется. Отец четверых детей, Василий Васильевич сидит теперь в «обезьяннике», а его игрушками бесплатно балуется боец Мещанского ОВД.
– Че вы в Польшу не едете? – спрашивает дежурный гостя столицы. – Рядом же! Тропками бы, тропками…
– Там документы нужно, – вздыхает Василий Васильевич.
– А здесь, значит, не нужно! – выдыхает лейтенант и оборачивается ко мне. – Во демократия!
Закончив описи изъятия, лейтенант уступает место майору – для работы с нарушителями. Первый нарушитель – я.
– Фамилия, имя, отчество.
Говорю.
– Ёкарный бабай! – говорит майор, всмотревшись в лицо.
Перед тем как расписаться под протоколом, вписываю обязательное «русским языком владею». Довольно самонадеянное заявление, надо сказать…
– Все всё знают, но никто ничего не говорит! – произносит вдруг над моим ухом безымянный боец. Что он имел в виду, я уточнять не стал. Не стал чересчур подробно отвечать и на вопрос другого офицера, зачем врет Нургалиев. (Парадный портрет министра МВД висел в это время чуть ли не над его головой.)
– Сказал по телевизору, что у милиционеров зарплата двадцать три тысячи!
– А что, меньше? – фальшиво удивляюсь я.
– Двенадцать семьсот! А двадцать лет служу.
– А по телевизору – всё врут? – вдруг встревает мой юный подельник-провокатор.
… Потом он мучился в учебном классе. Мать-природа наградила его широким веснушчатым лицом и этим ограничилась: бедолага не мог вспомнить, что написано на флаге, с которым он только что скакал по тротуару на радость ментам. Не смог он и вспомнить, по какой специальности учится в институте. Перенервничав, юноша наконец впал в полную «несознанку» и отказался подписывать самые простые вещи. Под собственными паспортными данными не подписался, партизан!
– Я штраф платить не хочу!
– Вашему полковнику про меня позвонят, – доверительно сообщил он чуть погодя, перед тем куда-то позвонив.
Я страшно заинтересовался:
– Кто про тебя позвонит?
Тут честный юноша насупился и заявил, что ни слова больше не скажет при посторонних. Тяжело переживая свою бестактность, я поскорее дописал пояснение, взял повестку на завтрашний суд и засобирался домой.
– Погодите! – строго сказали мне. И я покинул помещение не раньше, чем дал небольшую автограф-сессию.
– Маме напишите, – попросил лейтенант. – Маме очень нравились ваши программы.
– Да! – вдруг спохватился майор. – А чего это вас в телевизоре не видно?
… Президент Путин, ласково улыбавшийся со стены учебного класса, наполнил особым теплом момент моего прощания с ОВД «Мещанское».
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
