Луиджи Манджоне. Фото: onliner.by
Почти полвека я вооружен удостоверением нью-йоркской прессы, которое раньше выдавалось полицией и было даже малость похоже на полицейскую ксиву.
В 2021 году эту функцию у полиции отобрали и передали в мэрию, где выдачей удостоверений с 2022 года ведает Офис мэра по прессе и эстраде (так я перевел слово entertainment). Инициатива этой метаморфозы исходила от левых кругов, которые, дай им Бог здоровья, пеклись, как всегда, о социальной справедливости и доказывали, что журналистския ксива (press pass) должна принадлежать и простому народу, а не только привилегированным бонзам традиционных СМИ.
Пресс-ксива, к сожалению, не годится для бесплатного прохода в кино или плавательный бассейн, но часто позволяет вам пройти через полицейское ограждение, так что я всегда вешаю ее себе на шею, когда иду на ежегодный прайд (это гей-парад), лесбийский марш (dyke march) или еженедельную палестинскую демонстрацию. Ксива работает не всегда. В сентябре 2001 г. я пытался пройти с ней поближе к дымящимся руинам Всемирного торгового центра, но юная чернокожая полисменка властно преградила мне дорогу и прорычала: «Пресса? Свобода печати кончается здесь!». Если память не изменяет, эта ленинская формула прозвучала где-то в районе 13-й улицы.
Перенесемся в наше время, конкретно в прошлый понедельник, когда в манхэттенский уголовный суд привезли из бруклинского централа MDC 28-летнего Луиджи Манджоне, обвиняемого в том, что ранним утром 4 декабря 2024 года он убил выстрелами в спину 50-летнего Брайона Томпсона, возглавлявшего UnitedHealthcare, самую большую страховую компанию страны. В зале судьи Грегори Карро в тот день проходило относительно недолгое досудебное слушание, на котором адвокаты Манджоне услышали неприятную новость: судья, который в прошлом приказал снять с подсудимого обвинение в терроризме, грозившее тому высшей мерой, на сей раз отказал защите и разрешил прокуратуре подшить к материалам дела такой убийственный вещдок, как отпечатанный на 3D-принтере ствол, из которого был убит Томпсон. Оружие было найдено в рюкзаке Манджоне сразу после его ареста, имевшего место в пенсильванском «Макдональдсе» через пять дней после убийства бизнесмена. Защита обосновывала свое требование изъять ствол из материалов дела тем, что у полиции в тот момент еще не было ордера судьи на обыск. Суды обычно отказывают защите в таких случаях, поскольку сразу после ареста полиции нужно спешно удостовериться в том, что у подозреваемого нет при себе оружия или других вещдоков, которые он может попытаться уничтожить. Но попытка, конечно, не пытка. «Судьи обычно действуют по принципу «и нашим, и вашим», — учил меня в перерыве на процессе Япончика его главный адвокат Барри Айван Слотник, и судья Карро, которому досталось по жребию дело Манджоне, именно так и поступил, сперва сняв с того обвинение в терроризме, но потом оставив в деле орудие убийства. Я уже отмечал, что фигура смазливого Манджоне давно обросла тысячами фанатов, в основном женского пола, которые, например, собрали более полутора миллионов долларов на его защиту и предпочитают зеленый цвет, ассоциирующийся у них с Луиджи, персонажем видеоигры «Нинтендо». Вот и сейчас часть юных поклонниц подсудимого сжимала в своих детских кулачках мягкие зеленые куколки Луиджи. Но пресса сделала стойку не на эти уже привычные символы народной любви к знойному Манджоне, обвиняемому в убийстве отца двоих детей, а на драгоценные удостоверения прессы, которые болтались на шее у ряда манджонисток, пробравшихся благодаря им в зал судьи Карро. На этот раз фанаток у здания суда было не так много, как на декабрьском слушании дела, когда они занимали очередь с вечера. Из их могучей кучки выделялись трое молодух — Эшли Рохас, Эйбрил Риос и Лена Вайсброт. Я предположил, что Лена — внучка советских эмигрантов нашей волны, которые наверняка гордятся ее новообретенной славой, но мог и ошибиться. Все трое были пригожи, дерзки, самоуверенны, и, судя по их суждениям и словарному запасу, хорошо образованы. Это коллективный портрет большинства нынешних санкюлоток, которые попадались мне на левацких мероприятиях. Они — не пролетарии, и оружие их — не булыжник, а язык. Лена пишет для микроскопического пока вебсайта The Bicoаstal Beat, который они с соратницами завели в прошлом году. Она поместила на нем несколько материалов о декабрьском слушании по делу Манджонt. «Его детям будет без него лучше, — уверенно заявила она журналистам у суда, имея в виду двух сыновей покойного Томпсона. — Им надо научиться быть не такими, как их папаша. И, ребятки, гульните на кровавые деньги!». На этом Лена не остановилась и, например, сравнила страховщика Томпсона с Усамой бин Ладеном. «На нем больше жизней, чем на Усаме бин Ладене! — отрезала она. — И я помню, как радовались американцы, когда убили Усаму бин Ладена. Не то, чтобы мы не понимали героических актов насилия или ситуаций, когда насилие идет на пользу. Все это очень по-американски!».
«F…Брайана Томпсона! — сказала Эшли Рохас, которая отказалась назвать свою фамилию, хотя ее можно было прочитать на ее пресс-удостоверении, рядом с которым красовался значок с ликом Святого Манджоне. — Мне по х…, что он мертв!». Троица борцов за бесплатную медицину поведала прессе, что, когда в сентябре на процессе их кумира начнется отбор присяжных, они планируют поставить у суда столики и просвещать за ними публику по части jury nullification. Это когда присяжный верит в то, что подсудимый виновен, но все равно голосует за его оправдание, считая это более справедливым. «Мы не можем обращаться к присяжным в ходе их отбора, — сказала просвещенная Риос. — Это будет незаконной попыткой на них повлиять. Но мы можем обращаться к кому угодно из публики». Недаром у нее одной накопилось 150 тысяч подписчиков в Инстаграме. У сайта манджонисток в Инстаграме чуть больше 300 подписчиков. У белокурой Риос в ТикТоке — 126. Еще у одной их единомышленницы — 15 пользователей в максовском Х. Эта аудитория позволила манджонисткам обзавестись некогда труднодоступными пресс-удостоверениями в нашей мэрии. Либерализация критериев получения журналистских ксив началась еще при прогрессивном нью-йоркском мэре Билле де Блазио, которого наши эмигранты переделали в Дебилла (под «нашими эмигрантами» я имею в виду выходцев из покойногого Союза, которые в массе своей придерживались консервативных взглядов и потом поругались из-за этого со своими детьми и внуками, сперва выучив их в дорогих ликбезах на свои деньги. Нынешние приезжие из России в массе своей не эмигранты, а «релоканты», которые часто настроены скорее прогрессивно и видят в «наших эмигрантах» «коллективный Брайтон», что в их устах не комплимент). Большая нью-йоркская пресса, обычно симпатизирующая либеральным нововведениям, встретила свои ксивы на груди у манджонисток в штыки, резонно заключив, что это несколько обесценивает ее знаки различия, и поэтому посвятила этой теме ненормально много внимания. Как говорилось на сайте телекомании Си-би-эс, предыдущий мэр города Эрик Адамс, проигравший выборы социалисту Зохрану Мамдани, заявил на следующий день, что в закатный период своего правления его администрация принимала меры по ужесточению правил выдачи пресс-удостоверений, и осудил своего сменщика за то, что, придя к власти, он все переиграл. Придя к власти, социалист также превозносил роль нетрадиционных СМИ в своем триумфе, поэтому те были вправе ожидать от него поблажек. И дождались: в общей сложности, Офис мэра по прессе и эстраде выдал манджонисткам и другим маргиналам 32 удостоверения на освещение судов над своим кумиром. Это вывело из себя нашего бывшего градоначальника Адамса, который написал в Х: «Ни один порядочный человек не должен превозносить или оправдывать умерщвление другого лишь потому, что они расходятся по поводу ведения бизнеса или политики. Нормализация риторики такого плана опасна и морально неприемлема!». Все это очень мило, но, боюсь, поезд давно ушел.
Мамдани — политик и вынужден вести себя, как другие члены своего цеха. Его представители немедленно заявили, что займутся пересмотром правил выдачи пресс-удостоверений, но интерес прессы к этой теме уже исчез, как исчез ее интерес к последнему покушению на Трампа. Кто из вас помнит последнюю статью на этот счет? Или имя покушавшегося? Как корова яыком слизнула.
Оцените пост
(ещё не оценено)
Загрузка...
