Черное кимоно и белый талес. Гость номера Борух-Нахман Гаврилин

0

Черное кимоно и белый талес– Шалом, реб Борух-Нахман! Как вас звать-величать для наших читателей?
– Наверное, писатель. Наверное, психолог, автор тренинговой программы становления личности.

– Пардон, а какое у вас воинское звание?
– Полковник в отставке. Только какая разница — ничем не лучше сержанта.

– Да ну? И все так думают? А вы среди своих титулов это почти генеральское «прозвище» и упоминать не хотите?
– Это не совсем звание, я почти не носил форму, разве что только на закрытых смотрах. Я занимался в основном специальной подготовкой личного состава. А это в первую очередь голова и «правильное отношение со средой».

– Так-так, что-то уже любопытное. Так вы из КГБ?
– Нет. Это Управление по борьбе с организованной преступностью. Выслуга работников в мирное время засчитывалась год за два, а порой и за три года. На кону была жизнь.

– Реб Борух, помнится, вы рассказывали и про ваши собственные раскрытые дела, не только подготовку других.
– Был в Украине такой серийный убийца — Оноприенко. 56 убийств. Мы его вычислили.

– Как?
– Психика почти всех людей просчитывается. Есть архетипы, которые незыблемы.

– А можно не так загадочно? Расскажите немного хоть об этом конкретном случае.
– Например, мы все знаем, что есть науки, которые по походке, по почерку и т.д. определяют характер человека. А следовательно, его образ жизни. Злодей, идя на преступление, делает это сугубо индивидуально. По тому, как серийный убийца совершал свои преступления, возможным оказалось прорисовать всю линию его жизни. Можно с большой долей вероятности вычислить, в каком месте преступник окажется и что будет делать. И такие же приемы применили американские службы безопасности при задержании и ликвидации бостонских террористов. При наличии достаточных сил и технических средств все это достаточно просто. Пользуясь архетипами Торы, это вообще нетрудно.

– Реб Борух-Нахман, но расскажите все-таки, как вы вычислили убийцу? Вижу, что вы опытный человек, слова из вас не вытащишь.
– Оружие, скорость перезарядки, места преступлений, скорость передвижения, цели преступника, результаты… Налицо матрица поведения. Осталось только найти, к кому ее приложить. Оноприенко заходил в дома, из охотничьего обреза-двухстволки расстреливал жильцов и грабил. Мое участие минимально — приблизительно как вашего тренера в вашей олимпийской победе. Стратегия была верная, удалось нарисовать портрет этого человека. Он служил прежде десантником, был отличный охотник… Ребята в масках взяли его среди бела дня на квартире, гражданская жена даже не знала, чем он занимается. Но вы зря, Арье, тянете меня в эти разговоры — это не самые продуктивные годы моей жизни.

– Что вы имеете в виду? О какой продуктивности говорите?
– Готовить человека, который способен противостоять злу, нужно через его сознание. И тогда на первый план выходит философия — дао самурая, геополитика… Состояние хорошего семьянина, отца… А годы, потраченные на восточные философии, единоборства и другие практики — ничто против знаний Торы. Разве что ступеньки к ней.

– Я знаю нескольких раввинов — специалистов по восточным философиям и, к примеру, носящих черный пояс карате, — но не уверен, что такова была часть их подготовки к раввинским экзаменам. Кажется, это все-таки несколько разные вещи?
– Тренируя свои группы, я ношу черное кимоно и белый пояс. И они в соревнованиях не участвуют. И слава Б-гу — никто из них не погиб!

– Я спрашивал вас, реб Борух, о совершенно другом.
– А я о жизни. Без сомнения, в моей работе мне нужна была психология, социология, педагогика. У меня есть соответствующее образование, степень в психологии и еще кое-чего немножко.

– Вы шутите?
– Улыбаюсь. Когда лет двадцать тому назад случай меня свел с львовским раввином равом Мордехаем-Шломо Балдом, все мои знания уменьшились «в копеечку». Я перестал называть себя психологом. Родилось другое слово: «нешамология». Душа не принадлежит материальному миру и не может быть названа именем языческой богини Психеи. Информация, которую я получил от рава Гитика, от рава Свирского, рава Пантелята, рава Типографа, рава Суперфина, рава Хаима Коэна, из трудов Рамхаля, Маараля, Рамбама, Рамбана… Все предыдущее, все прежние знания это просто затмило. Привело к первоисточнику. Дисциплинировало. Убрало наносное. И тогда мне самому захотелось писать — чтобы не упустить ничего, чтобы сохранить каждый «пазл» мозаики. Чтобы вернуться в прошлое, полететь в будущее, воссоздать из фрагментов ту картину мироздания, которую Всевышний, или, как говорит рав Хаим Моше Луцатто, Высшая мудрость, раскрыл человеку. Чтобы он стал человеком. Из записей стали слагаться статьи, затем сказки, лекции, книги, появились ученики. Сложилась собственная тренинговая программа.

– А не есть эта ваша новая тренинговая программа просто некое расширение прежней «тренерской» служебной практики? И скажите, что вас приблизило к еврейской Традиции? Я не верю в сказки типа: «Встретил умного рава и понял…» Ясно, что что-то в вашей душе было к этому обращено, может быть, хотя бы то, что называют «а-пинтеле ид» —  еврейская искорка?
– Это уже не два, а три вопроса. Попробую связать. Первое. Из семечка осины кедр не вырастает. Если в нашей жизни был пионерский галстук, то замалчиванием ты его из жизни не сотрешь. И каждый человек — это результат всех его прошлых дней и дел, выбросить их нельзя. Ну и да, был во Львове такой старый мудрый еврей, реб Нафтули, он жил до 96 лет. Он серьезно на меня повлиял. Собственно, он меня и «сделал». И не меня одного.

– Ну вот, некоторая конкретика. А насчет «дней жизни»… Умные люди говорят, что не только дней этой жизни.
– Конечно. Когда учишься иудаизму, такие вещи предельно понятны. Я, например, очень люблю молитву перед сном: «Я прощаю каждого… в этой жизни или предыдущей». И наши первые утренние слова: «Благодарю Тебя… что Ты вернул мне душу мою…» Куда душа ушла, с кем соединилась, где и от чего «подзарядилась», как вернулась в бесконечность, стала вневременной и коллективной?.. Как потом вернулась обратно, и как спросить ее о том, что она знает?.. Чтобы получить и понять ответы, есть один пропуск: предельная честность. Один способ — выполнение заповедей. Один путь — не ломать этот мир. Ты можешь строить из кубиков, но не разрушать. Мир един. Он дарован тебе Отцом с единственной целью: достойного твоего воспитания. И служения, конечно!

– Реб Борух-Нахман, вы позволите мне немножечко возразить?
– Пожалуйста.

– Мне тоже приходилось баловаться с Востоком, медитациями, лечебными и тренинговыми практиками, философиями… Во-первых, мне видится, у вас так называемая «профессиональная деформация» — вы как опытный тренер и воспитатель все норовите рассмотреть через тренировку и воспитание. А может, Создатель на нас проводит некий эксперимент? Или мы — просто часть его масштабной «воспитательной программы», используя ваш язык, и цель этой программы — не столько мы с вами и наши соседи, как далекие будущие поколения? И возможно, их служения, господин офицер, Он хочет больше нашего? Кроме того, очень многие религиозные системы претендуют, что их апологетам известны путешествия души и ее ответы. А вы говорите, что без Торы и ее заповедей тут шагу не ступить.
– Попробуем отвечать по порядку. Или не по порядку. Иудаизм к религии отношения не имеет. Слово «религия» в языке иврит отсутствует. И то, что этим словом сегодня называют, говорит о вере. А еврей не «верит в Б-га» — он знает, что Он есть, что Он Един и что Он Один. Что Он — единственная управляющая сила. И знает это еврей не «через мозги», а мозгами, сердцем, печенкой, селезенкой, каждой клеточкой своего тела.

– А китаец — он что, каждой второй клеточкой?
– Даосизм и буддизм — очень близкие к иудаизму системы мировоззрения. Только иудаизм, ко всему прочему, не теряет взаимодействия с миром. С материальной его составляющей как «отправной точкой» к пониманию главного и духовного. Если нет «тумбочки» в Мировом океане — пловец не знает, куда плыть.
«Б-г — это хорошо, — говорит старый еврей, — а пощупать?» Главная характеристика Всевышнего — Сущий, и в корне слова этого слышится: «ощущаемый». Иудаизм — практическая система, и она работает ежесекундно и безотказно. Есть такая восточная пословица: «Все дороги вверх сходятся к вершине». Если вы посмотрите на высших мастеров в любых видах единоборств, вы увидите, что там, на вершине, они почти одинаковы. Китаец он или бразилец, самбист или каратист… Он даже драться не станет, спокойней и выдержанней человека вы не найдете. Есть мидраш: когда учил Тору рав Ишмаэль — птица над ним сгорала. Когда учил рав Элиэзер — трава вокруг жухла. Когда учил Тору их учитель Гиллель — ровным счетом ничего не происходило». Главным качеством царей называется скромность. Считается, что все остальные качества у них уже есть.

– Ну, что хвастаться вы лично не очень настроены, я уже вижу. Мой расчет на роман в духе Сименона, похоже, откладывается. И персональную информацию из вас тянуть приходится щипцами. Но хоть чем вы сегодня занимаетесь — это не секрет? Как реализуете свои «тренинги с Б-гом», в чем видите препятствия для вас и для других в таком «тренинге»?
– Я сейчас учусь в иешиве. И вижу, как молодые бааль-тшува приходят и садятся за Гмару. Они приветливы, выдержаны, уважительны — но это первые год-два. Как только получше становится иврит, идиш, появляется заносчивость, менторство, и гордыня показывает свое лицо. Вот то главное, что мешает нам жить и реализоваться, знать, что Всевышний с тобой всегда. Даже в полном твоем одиночестве. Этому подвержены мы все, даже большие знатоки Торы. Грань очень тонкая — побеждает тот, кто может себя укротить, уменьшить. Очень важно помнить, что знания Торы — бесконечны. И если Всевышний позволил тебе подняться на какой-то уровень — то это только для того, чтобы показать тебе, что впереди число этих уровней бесконечно. И он позволит тебе до нее, до этой бесконечности, дотронуться только при условии твоей скромности.
Потом обычно «комплекс неофита» у наших очень хороших ребят, «европейцев»-ешиботников, проходит. Важно, чтобы он не трансформировался в нечто более устойчивое и от самого себя скрытое. А как универсальная «таблетка» мне лично подходит «Кицур Шульхан Арух». Конечно, если ее, эту таблетку, принимать внутрь.

– Вы напомнили мне давний разговор с равом Гинсбергом, мудрецом из Израиля, которого недавно прочили в новые Любавичские Ребе. Он сказал мне: «Я только подбираю камешки около берега, а Тора — бесконечное море». При этом у него «горячая линия», в любое время суток можно позвонить и задать любой вопрос по Торе — теоретический и практический; я всегда получал четкий ответ. Вы хотите привести старый рецепт: «Уменьши себя, чтобы оставить место для Всевышнего»? Но буквально то же самое говорят йоги, даосы, буддисты, христиане… даже мусульмане. Тогда — при чем здесь Тора? Скромность — это не только еврейская собственность.
– Да вы и сами так не думаете, реб Арье. Но понимаю, таково ваше журналистское амплуа. Если бы Всевышний не был везде, но и одновременно не оставил места человеку, — нас бы не было. Этот мир — для человека, а не человек для мира. И пусть это звучит очень похоже на те религии, о которых вы вспомнили… Скорее всего, так выходит от недостатка моих знаний и косности речи.
В человеке ничего, кроме Всевышнего, нет! А самый-самый первый человек был так же бесконечен и вневременен, как сам Всевышний. Об этом говорит Маараль из Праги. Об этом говорит Рамбам. Это говорят святой «Зогар» и приписываемая праотцу Аврааму «Сефер Йецира». Конечно, и первому человеку, и нам до Всевышнего бесконечно далеко, нам никогда не «понять» Его. Но путь у нас есть — путь возращения к нашему могуществу и похожести на Него. А агрессия, гордыня, война, противостояние — это несданный экзамен по «технике безопасности», по высвобождению заложенных в нас сверхвозможностей.

– А какие конкретно «сверхвозможности» вы подразумеваете?
– Человек способен читать мысли на расстоянии, телепортировать себя в любую точку пространства, быть бесконечным и ощущать себя единым. Из десяти органов чувств в нас «заархивированы» пять чувств (качеств).

– Ребе, «звиняйте», вы говорите, как классический восточный гуру. Обсуждать, сколько у нас реальных органов чувств, что оно такое (и с чем кушается) — «шестое чувство», «седьмое чувство», «девятое-бис», я в интервью не осмелюсь — читатели тухлыми яйцами забросают.
– Зря бережетесь, реб Арье, это же такой ценный жизненный опыт!

– И все-таки. Практикой ощущения себя бесконечным мы занимались в группах тренинга безо всякого иудаизма. Правда, там хватало евреев. Как и во всей «глубинной психологии». Чтение мыслей — но говорят же наши мудрецы, что только Создатель знает мысли человека! Да я и сам немного подобное практиковал — но это «ошметки» от настоящих мыслей. Дальше, ощущать себя единым — достаточно одной бутылки. Покрепче. А вот насчет телепортации… Я был знаком с человеком, который кое-что умел в этом, в частности, летать над землей — мне сие в серьезных дозах никогда не удавалось. Повторяю, все это мой «доеврейский» опыт. Ни разу не видел парящего над штендером раввина… Зато один наш с вами общий друг, нееврей, немало умеет из перечисленного.
– Как говорят раввины, хороший вопрос. Как вы думаете, реб Арье, почему все самые серьезные тексты, комментарии наиболее выдающихся раввинов, гаонов, «Зогар» и глубокие комментарии на него не переведены, а остаются на святом зыке, на арамейском, в крайнем случае на идиш? На мой взгляд, потому что это абсолютные знания об устройстве мира, механизме его работы, о способах управления им Создателем. Ведь нет страшнее оружия, чем знание! Красную кнопку Чернобыльского реактора нажал невежда. Самое страшное оскорбление в еврействе — назвать еврея невеждой.
Совсем недавно ко мне подошел пожилой, но очень крепкий на вид аид и, услышав, что я говорю по-русски, с гордостью и вызовом заявил, что он «не верит, не ходит в синагогу и не соблюдает Шаббат». Он — «неверующий еврей»! Я ответил ему: «Такого никогда не может быть. Еврей может быть несоблюдающим, протестующим, каким угодно, — но неверующих евреев не бывает. Как произошел этот мир?» Ответ: «Был Большой взрыв». — «А до него?» Он ответил: «Система». — «И вы верите в это?» — «Конечно, должен же был быть план!» — «Тогда вы ничем не отличаетесь от Рамхаля. Он тоже не называл Всевышнего Б-гом. Он говорил: “Высшая мудрость”».

– Вы знаете, ребе, я буду бить вас вашим же оружием. Уж коли вы так и не «раскололись» на рецепт телепортации. Ваша вторая книга называется «Папа плюс мама равняюсь я». Вы вполне обходитесь без Создателя, — кажется, простая психология…
– И опять хороший вопрос. Как говорят преферансисты, паровоз на мизере…

– Не-не-не, вы меня не путайте, «Паровозик» — ваша первая книга, новеллы, их можно к чему угодно приклеить. Вы мне про вторую скажите, она человека описывать пытается.

– Первой была задумана и написана совсем другая книга. Она так и не издана и используется сугубо для тренингов. Называется она «Единица». Почему-то Всевышний не позволяет мне ее напечатать. В рукописях лежат еще «Вне времени», «Вне пространства», «Заметки на полях жизни», а теперь уже и «Монси»… Всего девять книг. Ну а упомянутый вами «Паровозик» — он только о Всевышнем. Насчет же «Папы плюс мамы…», действительно, грешен: это «литература». Может быть, не совсем обычная, но художественная литература. Это история жизни моих родителей, моей мамы, которая 26 месяцев пряталась от немцев во время оккупации. Ее спасали кто угодно — пятидесятники, трясуны, знакомые полицаи — как это ни удивительно. И папа, который спас ее от тех, кто пришли вслед за немцами…

– Вы говорите о СМЕРШе?
– Это тоже хороший вопрос. Сколько раз я его папе ни задавал, он отмалчивался. В книге я пишу об этом. Но давайте лучше про то, что я знаю наверняка. Мой дедушка по маминой линии был портным, обшивал несколько деревень вблизи их маленького городка на Западной Украине, часто забывая тех, кто не расплачивался. Но добро не уходит в землю, его помнят.
Когда маму и ее брата вели из гетто на расстрел «вторым эшелоном», один из полицаев, который был должен их отцу за пиджак, сказал: «Берко, ваш отец [мой дед], приказал мне передать: поворачивайтесь и уходите в лес. Как это у вас получится, я не знаю. Но Берко сказал, и я передаю». Белла, моя мама, и Ривен, мой дядя, вышли из колонны и пошли в лес. Наверное, только Б-г приказал ни одному из полицейских не обернуться назад, а тот, который их видел, притворился, что очень занят своим пиджаком.

– Может быть, они все тоже были должны вашему деду?
– Я не знаю. Но его стежки дали возможность жить мне и моим сестрам. Один из главных полицаев часто прятал маму с братом в заднике своей избы. А когда к нему приходили гости — затевал с ними пьяную драку, чтоб те не шлялись по избе и случайно их не увидели. Когда бабку Маланьку нещадно били, приговаривая: «Мы знаем, что они у тебя в хате! Выдай их!», та отвечала: «Найдете — ваши, не найдете — мои». И так и не нашли. Они прятались в соломе, покрывающей хату. Штыками протыкали в двадцати сантиметрах — не попали. Б-г уберег. Все это — за пределами человеческого понимания, вероятностей.
Когда в самую морозную ночь брат и сестра искали путь к «схрону» под большой скирдой сена в центре поля, опустился туман, и они заблудились на ровном месте, что называется, «в трех кустах». Так до утра и проблукали. Были слышны выстрелы, крики — а утром оказалось, что всех, кто были в «схроне», расстреляли.
Однажды фашисты зашли в погреб, очень простой и маленький погреб, где на картошке, прижавшись к стене, они ждали своей смерти. Именно ждали — не увидеть их было невозможно. Мама бубнила под нос единственную молитву, которую знала наизусть — 16-й псалом, «Михтам ле Давид». Двое фашистов смотрели на них в упор, несколько раз проводили по лицам фонариками — и не видели. Что это — я не знаю, и никто уже сейчас не знает.
Когда в большой собачьей будке они умещались втроем с собакой, голодная собака не отбирала у них их пайку картошки. По одной картошке — собаке и людям… Что это — я не знаю.
Уже сейчас, через много десятков лет, я читаю этот псалом каждый день, пытаюсь вникнуть в каждое слово. Я понимаю, какое неоценимое богатство передали нам наши предки. Какой мощнейший инструментарий — то, что мы называем «религией» иудаизма. Вы поняли, я совсем не агитатор. Но пусть каждый еврей возьмет сидур и очень внимательно, очень пристально прочитает хотя бы первые пять страниц. Там все так просто, так гениально, что после этого «неверующим» быть нельзя.

– Можно, реб Борух-Нахман! Не брать этого сидура, не читать внимательно… Или читать совсем другие книги.
– Это вам не поможет. Вы, мой друг, еврей, а Тора записана на каждом еврее. Если уж по большому счету. Языком каббалистов, каждый человек — Тора. И он «разворачивается» в мироздание.

– Тогда уж скажите, реб Борух-Нахман, что вы видите главной проблемой нашего времени в еврействе? Почему так часто человек не «разворачивается во Вселенную», а сворачивается в колючий шарик, как ежик?
– Проблема классическая и вечная: «отцы и дети». Одна из причин сегодня, как мне видится, — институт раввинов, достойно выполняя свои функции, сохранив Традицию, поневоле подменяет главенствующую роль отцов в воспитании детей, традиционную еврейскую связь поколений. Восстановив ее, институт раввинов только выиграет. И не важно, что папа не «крутой» знаток Торы, иногда не может прочитать предложение в сидуре… И если уж есть альтруизм, хоть немного похожий на «альтруизм» Всевышнего к человеку, — то он искреннее отношение папы к сыну.

– И что же делать?
– Возможно, раввинам нужно искать способы немного «потесниться», постараться эту связь между поколениями усилить. Пусть даже часто отцы сегодня «не на уровне»… Раввины и отцы — это единый «преподавательский коллектив», организованный Всевышним…
Беседовал Арье ЮДАСИН

Об авторе

Арье Юдасин

Нью-Йорк, США

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 1, средняя оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Notice: Unknown: failed to delete and flush buffer. No buffer to delete or flush in Unknown on line 0