Местечко. Рохл-Лейка. Отрывок из поэмы «Триптих»

Фото: mvpmk.gov-murman.ru
Лазарь МАРМУР
Лазарь МАРМУР

Фото: mvpmk.gov-murman.ru

От редакции.

Уважаемые читатели, представляем вам Лазаря Мармура, автора поэмы “Триптих”. Фрагмент этой поэмы “Местечко. Рохл-Лейка” возвращает нас в те годы, когда еще все были живы и было живо само местечко. Но жизни его обитателей оборвал Холокост… Остались лишь могилы, боль и память.

***

Лазарь МАРМУР родился в Ленинграде. 30 лет назад эмигрировал в США. Разработчик тяжёлых грузоподъёмных машин. Публиковался в сборниках «День зарубежной русской поэзии» 2019 и 2020 годов.

 

 

Местечко. Рохл-Лейка

Отрывок из поэмы «Триптих»

В наше тихое местечко
Не свернет узкоколейка,
И из всех чудес на свете
Есть у нас лишь Рохл-Лейка.

Дочка Шимона–цыгана,
Кареглаза, белозуба.
И клянусь, что полместечка
Спит и видит эти губы.

А когда она смеется,
Жить не хочешь – рассмеешься.
Полместечка смотрит, Рохл,
На кого ты обернешься.

Дом на ней и братья — тоже,
Трое:  Мотл, Довид, Зяма,
И малая – шейне Роза,
Названная после мамы.

Целый день она в работе,
То готовит, то стирает.
Наверное, у наркома
В доме чище не бывает.

Ей сказала как-то Голда,
Рыжая вдова-соседка:
«Мойша мой собрался в город,
Поезжайте вместе, детки.

Ты должна учиться, Рохл,
Ты же умница, я вижу.
За отца не беспокойся

и мальчишек не обижу.

 

Накормлю всех, обстираю,
Чтобы мне не видеть сраму.
Холить буду нашу Розу,
Названную после мамы».

Повезло шлемазлу Мойше.
Все устроила мамаша  –
Как последний хоменташ, он
Заграбастал чудо наше.

Вечером, закончив ужин,
С бороды очистив крошки,
Шимон ей сказал: «Учиться
Ты поедешь вместе с Мойшей».

«Никуда я не поеду, –
Рохл в слезы.  –  Не поеду!
Что же, как козу дурную,
Гонишь ты меня к соседу?»

«Я решил, – отрезал Шимон. –
И не будет разговора!
После шабеса, наутро,
Повезу вас с Мойшей в город».

На заре он впряг лошадку,
Тронул старую вожжами.
Полместечка в это утро
Рохл-Лейку провожало.

Вот она рукой махнула,
Будто каждому отдельно…
Нам бы знак — за той телегой
Мы бежали бы неделю.

Через год они вернулись
До родительской «усадьбы»…

И большой начальник Мордух
Подарил им шкаф на свадьбу. 

  

А потом они учились,
А потом они рожали  –
Осю, Гришу и малую,
Ставшую за Голду – Галей.

Жили весело и просто,
В коммуналке у вокзала.
Полместечка, навернОе,
Там хоть раз, да ночевало.

Тридцать лет в одной и той же –
117-й районной  –
Физику – Михал Иосич,
Алгебру – Рахиль Семенна.

Академик Пивоваров,
Знаменитый доктор Камин
И еще один, секретный,
Были их учениками.

Дети выросли так быстро.
Оська в физике профессор,
Гриша – врач, и Галка тоже,
Замужем живет в Одессе.

А потом, конечно, внуки,
Дни рожденья, юбилеи…
Что еще на этом свете
Нужно старому еврею?..

***
Все бы так, да по-другому
Порешилось в сорок третьем.
Не уехал Мойша в город,
Не родились его дети.

В наше тихое местечко
Не заглядывает лето,
Снег зимой не студит окна,
Никого там больше нету.

Две просевшие могилы
На опушке, без ограды.
Полместечка в той, что слева,
Остальные – в той, что рядом.

Все там – Шимон, Голда, Мойша,
Братья  –  Мотл, Довид, Зяма,
И малая – шейне Роза,
Названная после мамы,

Старый ребе Канторович,
Две соседки  –  Хана с Бетей…
Вперемешку, без разбора,
Женщины, мужчины, дети.

Фельдшер Лейб, молочник Яшка,
Дора, Идка – пустобреха,
Тетя Соня, дядя Лейзер,
Все там, все… И наша Рохл.

Дочка Шимона – цыгана,
Кареглаза, белозуба,
И клянусь, что полместечка
Спит и видит эти губы…

***
У бездомного забора
Не растет уже поречка.
Ходит ветер на могилы,
Где лежит мое местечко.

Там на всех довольно места,
Там не ведают разлуки
Неродившиеся дети,
Неродившиеся внуки.

Галя рядом с бабкой Голдой,
Жмется Гришка к дяде Зяме,
Две близняшки шейне Розы
Тулятся поближе к маме.

Их все больше, больше, больше,
Чьи-то сестры, чьи-то братья,
Внука вашего невеста,
Правнучки моей приятель.

Нет имён их в чёрных списках,
Нет следов в земле бугристой,
Вместо разных дней рожденья –
Только общий день убийства.

Там уже земля осела,
Там уже земля остыла.
Столько нет камней на свете –
Положить на их могилы.

Точно просекой по лесу
Выкосило наше семя.
И хоть годы гонят горе,
Ничего не лечит время…

***

 Попрошу я внука Яшку,
Что по-нынешнему Jacob,
Чтоб назвал он дочку Rachel
После нашей Рохл-Лейки.

Чтоб она играла в куклы,
Как и все другие дети,
Чтоб жила на свете Рохл,
Чтоб она была на свете…

, , ,

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 14, средняя оценка: 4,86 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Автор Сергей Биарэм

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *