Вышли к Эльбе, соединились с американцами

картинка4444444

Весна 1945 года в письмах евреев-солдат и офицеров Красной Армии

Российский Научно-просветительный Центр «Холокост» подготовил к публикации 50 отрывков писем и дневников, связанных с последними неделями войны — с середины апреля до середины мая 1945 г.

Эта серия под названием «Авторы Победы» (http://holocf.ru/?p=28237) — каждый день войны, отраженный на бумаге с краткой биографией человека, фотографиями и личными документами. Некоторые погибли в последние дни войны. Эти материалы ежедневно, с 11 апреля публикуются в ряде СМИ России, Израиля, Германии. Данная акция позволяет нам рассказать о забытых именах, найти новых людей с удивительными биографиями. И их письма… Нами уже собраны отклики на публикации. Например, интереснейшая коллекция писем двух братьев, погибших на фронте, пришла к нам из Удмуртии. Один из них погиб в 1943 г., другой — в конце апреля 1945 г. под Берлином… В 2007–2019 гг. Центром «Холокост» было издано пять выпусков сборника «Сохрани мои письма…». Немаловажно, что письма, дневники, фотографии и личные документы военного времени (в оригиналах или в электронных копиях) поступают в Архив Центра, в том числе, и от граждан США и Канады.

Мы хотим рассказать о чувствах, переживаниях и впечатлениях евреев — солдат и офицеров Красной Армии, встретивших победную весну 1945 года. Их эмоции и размышления нашли своё отражение во фронтовых дневниках и в письмах домой. Уникальность этих источников состоит в том, что они написаны прямо в разгар последних сражений войны. Письма и дневники, в отличие от воспоминаний и мемуаров, не подвергались редактуре в послевоенные годы. Большинство авторов, упомянутых здесь, непосредственно участвовали в Берлинской операции: Семён Мостов, Эфроим Генкин, Лев Городенский, Евсей Кругликов, Александр Эйнгорн, Эммануил Казакевич. Но это только несколько из всех «Авторов Победы».

Письма братьев Соломона и Ефима Гринкругов написаны из Восточной Пруссии. Евгений Войскунский застал последние дни войны в Финляндии. Они не участвовали в битве за Берлин — в их письмах интересен «взгляд издалека», отклик на информацию с передовой, которую передавало Советское информбюро. Яков Попелянский, служивший врачом в авиационном полку, также лично не участвовал в штурме столицы рейха, но оказался в ней сразу после капитуляции берлинского гарнизона.

Фронтовики — авторы приведённых нами писем и дневников — были представителями разных военных специальностей и родов войск, имели звание от ефрейтора до полковника. Это люди разных возрастов и даже разных поколений. Довоенные биографии некоторых умещались в пару строк. А другие, как известный писатель Эммануил Казакевич, были уже вполне состоявшимися людьми. Младший сержант Лев Городенский — самый молодой в нашей подборке, но, побывав на разных фронтах и даже в штрафной части, пережив пять ранений, он имел уже большой жизненный опыт. Самый возрастной — заместитель командира дивизии, кадровый военный, участник Гражданской войны, помнивший ещё германскую оккупацию 1918 года, — Евсей Кругликов (родился в 1902 году).

Письмо С_М_Гринкруга от 9_5_1945 ааааааааааа

Авторы, чьи свидетельства мы публикуем ниже, до войны жили в Москве, Биробиджане, Баку, Ростове-на-Дону на Брянщине и Смоленщине, в Белоруссии и Украине. То есть многие — выходцы из тех мест, которые были оккупированы нацистами в 1941–1944 годах. Почти каждый потерял родных и близких, друзей. Погибших на фронтах, умерших в блокадном Ленинграде и расстрелянных только за то, что они евреи. У Семёна Мостова на передовой погибли три брата, у Евсея Кругликова один брат погиб под Сталинградом, другой вернулся инвалидом. Жена и дочь Соломона Гринкруга были уничтожены в Белоруссии, под Минском… Неудивительно, что в его письме от 9 мая радость идёт рука об руку со и скорбью.

Каковы были первые впечатления от вражеской земли у тех, кто вынес на себе страшные тяготы войны — и как еврей, и как боец Красной Армии? Е. Кругликов, письмо домой от 23 апреля: «Из Данцига на машине я поехал в немецкую Померанию. Мне кажется, что все немецкие города так же мрачны, как и города Восточной Пруссии». Семён Мостов, уроженец Витебской губернии, запись в дневнике от 24 апреля: «…поехали по направлению Берлина. Ехали через Кюстрин, от города буквально ничего не осталось, одни развалины, как-то страшно смотреть…За Одером нашли районы последних боев. Видно, что бои шли ожесточённые. Танков подбитых масса. И все вдоль берлинского шоссе».

В Германии бойцы Красной Армии встречали не только противника и местное население, но и последних узников нацизма. Подполковник медицинской службы, харьковчанин Александр Эйнгорн рассказывает в письме: «…Навстречу движутся тысячи групп с сияющими лицами и разноцветными флажками. Идут и французы с трехцветными тряпками, и американцы со своим звездочками, бельгийцы, голландцы и многие другие. Все они спешат к своим домам».

В своих письмах воины Красной Армии часто не могли удержаться от сравнения германского уровня жизни со своим довоенным. Л. Городенский 30 апреля подводит некоторый итог своим впечатлениям: «Кое-что есть в Германии хорошего и красивого, но это все равно за чужой счёт, за чужой пот, за чужую кровь. Скоро мы вернёмся на Родину с победой и не надо нам Германии с ее показной красотой, культурностью».

За день до начала Берлинской операции, 15 апреля, Соломон Гринкруг писал из Восточной Пруссии своему родственнику, известному фотографу Давиду Минскеру: «Обидно, что, наверное, не придется участвовать в финале, т. е. непосредственном участии — водружении Знамени Победы над Берлином». Кстати, сын Д. Минскера-Яков, живет в Нью-Иорке и давно сотрудничает с Центром «Холокост».

О наступлении на Берлин Совинформбюро сообщило на пятый день боёв, 21 апреля. Военный корреспондент Е. Войскунский отзывался на услышанную им сводку в письме жене: «…наши войска ведут бои в пригородах Берлина. Даже не верится, что война кончается — так крепко вошла она в сознание».

А те, кто пробивал дорогу на Берлин, ежедневно считали километры до столицы рейха. «Остановились в г. Ванзее, что восточнее Берлина 20 км. Это уже пригороды Берлина. Этот городок почти целый. Расположили неплохо. Но пробудем здесь совсем мало. Ведь Берлин уже окружен, и стоять здесь не придется», — записывает 24 апреля в дневнике Семён Мостов. Он не знал, да и едва ли мог знать об историческом значении этого места. Здесь, на Ванзейской конференции, в январе 1942 года, гитлеровцы «окончательно решали» еврейский вопрос.

«Лозунг один: даешь Берлин! Дивизию посадили на машины и бросили в пробитую брешь на Берлин». Это цитата из дневника капитана Эфраима Генкина. Запись сделана 21 апреля в Лойбсдорфе. А первого мая, Генкин запишет: «Там, где есть хоть 1 душа немецкого происхождения — вывешивается белый флаг. Это — символ сдачи. В Берлине несколько миллионов мирных жителей. Живут они в руинах. В Берлине голод».

Берлинский гарнизон капитулировал 2 мая. «Сегодня завершено уничтожение окружённой группировки юго-восточнее Берлина. Ночью я слушал приказ о капитуляции Берлина. Это очень радостная весть. Теперь конец войны уже явно близок» (из дневника С. Мостова). На следующий день в поверженном городе побывает капитан медслужбы Яков Попелянский: «3 мая я был в Берлине, это был первый день после взятия его. Тогда, по существу, был праздник победы, и там я это ощутил особенно остро. Особенно остро я ощутил праздник (о, какое ликование было в тот день в разбитой и жалкой столице)» (из письма невесте в Москву от 10 мая).

После капитуляции Германии авторы писем и дневниковых заметок могли внимательно вглядеться в противника. Немецких солдат и офицеров тогда ещё трудно было назвать «бывшим» врагом. «Мимо нас идут пыльные, угрюмые серо-зеленые колонны. Это гонят тысячи фрицев, пытавшихся убежать на ту сторону Эльбы. Их не приняли американцы, и теперь они плетутся, склонив головы, на восток» (из письма А. Эйнгорна). «Война кончена, гитлеровские головорезы под страхом окончательной гибели в случае дальнейшего сопротивления, сложили оружие. Вот они бредут колоннами, противные рожи» (из письма С. Гринкруга). Обе цитаты относятся к 9 мая.

Впервые увиденные мирные жители Германии тоже не вызывали симпатий. Из письма Е. Кругликова жене и дочери в Москву, 23 апреля: «На территории Западной Польши видел я много верениц немцев и немок (Frau), шествующих со своим скарбом из Польши в другие места. Наконец-то и они узнали, что такое война». «Чистокровные арийцы (и арийки) так же мрачны, как и их дома. Теперь-то они начинают понимать, что затеяли недоброе дело и расплачиваются за него, хотя полная расплата ещё впереди».

Живой интерес у советских воинов вызывали союзники по антигитлеровской коалиции. «Скоро думаю увидеть союзных солдат» (Л. Городенский, 14 апреля). «Война в Европе скоро окончится. Я тоже так думаю, да и все так думают. Мне бы очень хотелось еще побалакать по-английски, рассказать им обо всем», — писал 28 апреля Ефим, брат С. Гринкруга. А. Эйнгорн 9 мая сообщал жене: «Мы уже третий день не воюем, вышли к Эльбе, соединились с американцами».

В День Победы чувства солдат и офицеров были противоречивы. Казакевич писал: «Вспомнил я и о друзьях, погибших в сражениях этой войны или пропавших без вести». Не мог отдаться ощущению праздника и С. Гринкруг: «Печально только, что не дожила до этого моя семья. Как тяжело это переносить именно сейчас…».

Даже 9 мая и позже смерть была ещё рядом. Э. Генкин записал в дневнике: «Ну, вот война и кончилась. Сумасшедшие немцы продолжают стрелять. Сегодня они обстреляли меня в дороге. Как обидно было бы умереть в «последний» день войны». «А вверху плывут самолеты бомбить «непокорных» фрицев, а впереди где-то стрельба…». Как верно заметил 10 числа в письме невесте Я. Попелянский, подлинное осознание Победы должно было прийти позднее: «… через некоторое время только мы осозна́ем, что́ это за день — 9 мая 1945 г.». Но в том же письме он отмечал: «Весь день гремело «ура» и салюты. Даже немцы улыбались нам».

Подлинно праздничным было письмо А. Эйнгорна от 9 мая. «С Победой! С окончанием войны! Со скорой встречей!» «Сегодня празднуем в красивом немецком поместье. Разместились прекрасно. Сейчас готовим к вечеру зал помещика. Будет общий торжественный ужин. Выпьем за Победу».

Э. Казакевич, 9 мая: «А душа рвётся домой, в ликующую Россию, к вам». Е. Войскунский — жене, 11 мая: «Поздравляю тебя с победой, с долгожданным и светлым праздником. Даже как-то не верится, что война кончена и снова настала мирная жизнь…».

Мы не случайно завершаем нашу подборку письмами Казакевича, Попелянского и Войскунского. Военная повесть Эммануила Казакевича «Звезда» (1948 г.) выдержит свыше 50 переизданий и дважды будет экранизирована. Евгений Войскунский (род. 1922) также станет популярным писателем, ныне он один из старейших писателей России. Яков Попелянский (1917–2003) — известный врач, профессор. Последние годы жил в Сиэтле.

Если в вашем домашнем архиве хранятся письма и дневники военного времени (вне зависимости от их содержания), фотографии, рисунки, личные документы или воспоминания — пожалуйста, пришлите их в Архив Центра «Холокост» (arch-holofond@mail.ru).

Илья АЛЬТМАН, Роман ЖИГУН, Леонид ТЁРУШКИН

7р

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Поделиться

Редакция сайта

Автор Редакция сайта

Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *