Убийства евреев в СССР

5440805_101ррррррррррр

Часть первая

Существует иллюзия, будто до начала войны с Германией в 1941 году антисемитизма в СССР не было, но это не соответствует действительности. Так, борьба с оппозицией в партии, в особенности с «объединенной оппозицией» (1926 г.), в которую входили Л.Троцкий, Г.Зиновьев, Л.Каменев, Г.Сокольникова, К. Радек, М.Лашевич, привела к нагнетанию антисемитизма у населения, верившего, что Сталин хочет освободить страну от еврейского засилья. Агитаторы, по указанию Сталина и его ставленников, использовали на собраниях рабочих демагогические высказывания типа: «во главе оппозиции стоят три недовольных еврея» и т. п., и т.д. Травля оппозиции приобрела антисемитский характер со второй половины 1927 года в связи с готовящимся исключением оппозиционеров из ВКП(б), которые воспринимались партийной массой как исправление Сталиным допущенного Лениным большого представительства евреев в руководстве партией и страной. Позднее оппозиционеров убили — кого пулей в затылок после суда или решения «тройки», кого ледорубом. На этом фоне происходил рост антисемитских проявлений, доходивших до погромов. Так, 60 допризывников учинили в 1928 году кровавый погром еврейских лавок в Могилеве. Допускались антисемитские выпады в партийной среде, например, на лекциях в 1928 году высокопоставленный партиец Ю.Ларин получал многочисленные записки с вопросами от передовиков-партийцев: «Почему партийная оппозиция на 76% была из евреев?», «Не изменят ли евреи в случае войны и не уклонятся ли они от военной службы?». В 1929 году собрание студентов-коммунистов в Киеве потребовало введения процентной нормы для евреев при приеме в университет.

В 1927 году большевики во главе со Сталиным взяли курс на ликвидацию НЭПа, и с 1928 года началась кампания преследований нэпманов и так называемых лишенцев — лиц, лишенных избирательного права по политическим и экономическим мотивам. Лишенцами объявили торговцев, служителей культа, ремесленников, использовавших чужой труд (зачастую наемным рабочим считался ученик или временный помощник). Как «нетрудовой элемент» их лишили избирательных и социальных прав — не брали на работу, не регистрировали на биржах труда, лишали всю семью права на государственную медицинскую помощь, на получение жилья, на прием детей в высшие и средние специальные учебные заведения. Чтобы вырваться из этой ситуации, многие молодые евреи-лишенцы покидали местечки и маленькие города бывшей «черты оседлости» и переселялись в индустриальные центры, где имелся шанс скрыть социальное происхождение, устроиться рабочим и таким образом вернуть себе социальные права. Например, мой дед со стороны отца работал приказчиком в имении у помещика в местечке Княжевка около Крыжополя. Бежав оттуда из-за погромов в Одессу в 1919 году, он назвал себя «рабочим». Мой отец при подаче документов в институт в анкете написал, что он из семьи рабочего и то же — при поступлении в аспирантуру. Число лишенцев среди евреев значительно превышало их процент среди других национальностей СССР. В некоторых местечках Белоруссии и Украины численность лишенцев среди трудоспособного еврейского населения доходила до семидесяти процентов. На Украине, по официальным данным, на выборах в 1926–27 годах евреев-лишенцев было 211 326 человек — 30% всего еврейского самодеятельного населения. Хотя евреи составляли 6,7% населения Украинской ССР, процент евреев-лишенцев во много раз превышал этот процент в остальных национальных группах населения УССР.

250px-Dzhugashvili_with_Kaganovich

В 1928 году одновременно с ликвидацией НЭПа власти начали кампанию по сбору невыплаченных налогов, увеличенных в несколько раз в 1927 году, результатами которой было разорение представителей мелких еврейских собственников, конфискация имущества, аресты и высылки. В 1929 году начали выселять нэпманов с семьями из их «национализированных», то есть конфискованных, домов и высылать из крупных городов. Уже в первый период НЭПа квартплата у так называемых «нетрудовых элементов» в Москве и других крупных городах в 20 раз превышала квартплату у рабочих. В эти годы резко сократилось количество евреев, занятых в кустарных мастерских, из-за усиления налогового давления. К осени 1929 года в Ленинграде около 7 тысяч разоренных кустарей-евреев были объединены в производственные артели.

К 1930 году запретили частную торговлю. Но некоторые евреи продолжали торговать кустарными изделиями и контрабандными товарами нелегально, например, посылая их по почте с последующей оплатой денежными переводами. 1930 году из всех официально выявленных в Белоруссии случаев контрабанды 65% приходилось на евреев.

В начале 1930-х годов в связи с трудностями индустриализации и коллективизации начался новый этап экспроприаций, коснувшийся средних слоев еврейского населения. Эти мероприятия властей получили название «золотухи». Чекисты отбирали у населения золотые и серебряные монеты, драгоценности. В маленьких городах в период проведения этой кампании через застенки чекистов проходило почти все мужское еврейское население.

Первые обвинения Сталина в антисемитизме связаны с его борьбой против «троцкистско-зиновьевской оппозиции». Лев Троцкий, который хорошо знал подноготную Сталина, заявил об антисемитской подоплеке московских процессов. Он обратил внимание мировой общественности на большой процент евреев среди подсудимых и на факт, что в прессе, кроме партийных псевдонимов, раскрывались и настоящие еврейские фамилии подсудимых. В конце 1930-х годов в ближайшем окружении Сталина осталось лишь два еврея: Лазарь Каганович и Лев Мехлис.

После 1917 года в Советской России был всплеск создания еврейских учреждений культуры на идиш. Но в начале 1930-х начали ликвидацию научных учреждений, например, Всероссийского общества по изучению еврейского языка, литературы и истории в Москве. В 1936 г. в Москве закрыли Коммунистический университет национальных меньшинств Запада, в составе которого функционировал еврейский сектор с обучением на идиш. В июле 1938 года ликвидировали Еврейское лингвистическое отделение педагогического факультета 2-го Московского университета, а его руководитель Ц. Фридлянд был расстрелян на год раньше.

Весной 1936 года в Киеве закрыли Институт еврейской пролетарской культуры, его директор и несколько ведущих сотрудников были арестованы и расстреляны.

В Москве, Киеве и Минске работали еврейские издательства. Книги на идиш периодически издавались в других городах страны. К концу 1930-х годов тиражи изданий на идиш заметно сократили. Еще в 1929 году закрыли первый из еврейских музеев в России — музей Еврейского историко-этнографического общества в Ленинграде.

В 1920-е годы власти объявили иврит «мертвым языком» и закрыли евреям возможность изучать и читать литературу на иврите. Запрет ивритской литературы проходил под давлением еще и подкаблучной властям Еврейской секции ВКП(б). Первый советский нарком просвещения А. В. Луначарский заметил по этому поводу, что никто не сомневается в ценности иврита, кроме еврейских коммунистов, но если они считают, что это язык буржуазии, то их мнением нельзя пренебрегать. В такой атмосфере ивритоязычные писатели начали покидать страну. 21 июля 1921 года двенадцать наиболее известных ивритоязычных литераторов во главе с классиком новой литературы на иврите Хаимом-Нахманом Бяликом репатриировались в Подмандатную Палестину, благодаря чему выжили.

А вот брат моего тестя — писатель Давид Бергельсон, который в 1929 году вернулся в СССР и считался крупнейшим прозаиком-соцреалистом, писавшим на идиш, стал членом президиума Еврейского антифашистского комитета, был арестован в 1949 году и в 1952 году расстрелян.

Доктор исторических наук Геннадий Костырченко в книге «Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм», М., 2000 г., утверждает, что с конца 1930-х годов личный антисемитизм Сталина стал проявляться в государственной политике. Евреи проходили по многим сталинским «национальным» репрессивным компаниям. Я уверен, что это началось гораздо раньше.

9 марта 1936 года Политбюро ЦК ВКП(б) издало постановление «О мерах, ограждающих СССР от проникновения шпионских, террористических и диверсионных элементов». В соответствии с ним был усложнён въезд в страну политэмигрантов и создана комиссия для «чистки» международных организаций на территории СССР.

25 июля 1937 года Ежов подписал приказ № 00439, которым обязал местные органы НКВД в 5-дневный срок арестовать всех германских подданных, в том числе и политических эмигрантов, работавших или работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, а также на железнодорожном транспорте, и в процессе следствия по их делам «добиваться исчерпывающего вскрытия не разоблачённой до сих пор агентуры германской разведки». По этим делам былиосуждены 30 608 чел., в том числе приговорены к расстрелу 24 858 человек, из которых 6 процентов были евреями.

11 августа 1937 года Ежов подписал приказ № 00485, которым велел начать с 20 августа операцию, направленную на полную ликвидацию местных групп «Польской организации войсковой» и закончить ее в 3-месячный срок. По этим делам былы осуждены 103 489 человек, в том числе приговорены к расстрелу 84 471 человек, из которых 3,5 тысячи были евреями. Какая-то часть осужденных по «Польскому делу» была во время следствия жестока избита, в том числе и евреи, с целью, чтобы они назвали себя поляками. Среди осужденных по национальному признаку поляки наиболее многочисленны.

17 августа 1937 года Ежов подписал приказ о проведении «румынской операции». Осуждены 8292 человек, в том числе приговорены к расстрелу 5439 человек, из которых 252 — евреи.

Катынский расстрел. Фото: magspace.ru
Катынский расстрел. Фото: magspace.ru

30 ноября 1937 года — директива НКВД о проведении «латышской» операции. Осуждены 21 409 человек, из которых 16 575 человек расстреляли, из них 576 были евреями.

14 декабря 1937 года — директива НКВД о распространении репрессий по «латышской линии» на эстонцев, литовцев, финнов, а также болгар. По «эстонской линии» осуждены 9 735 человек, в том числе к расстрелу приговореноы 7998 человек, по «финской линии» осуждены11 066 чел., из них к расстрелу приговорены 9078 человек. Среди расстрелянных около 1,6 тысяч человек были евреями.

23 марта 1938 года приняли постановление Политбюро «Об очищении оборонной промышленности от лиц, принадлежащих к национальностям, в отношении которых проводятся репрессии». Расстреляны свыше 3 тысяч человек, среди них 762 еврея.

24 июня 1938 года подписана директива Наркомата Обороны об увольнении из РККА военнослужащих тех национальностей, которые не представлены на территории СССР. В числе приговоренных к расстрелу по этой директиве были и несколько евреев из подмандатной территории Англии — Палестины, вернувшихся в СССР строить социализм. Как мы видим, ни одна национальная группа не была «обижена» заботой Сталина.

Репрессии по национальному признаку — это откровенный фашизм. Обратимся к «Катынскому делу». Опубликованные в 1992 году документы показали, что расстрелы производились по решению особой тройки НКВД СССР, в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года. Согласно обнародованным архивным документам, всего были расстреляны 21 857 польских военнопленных, среди которых 2,1 тыс. были евреями. Более детально эту проблему я обсуждал с доктором исторических наук, профессором, главой Российских госархивов Рудольфом Пихоя после его лекции в Гарвардском университете.

Опубликованные на сегодняшний день советские архивные документы четко указывают главных виновников уничтожения польской военной элиты, включая евреев. Вот как описывается история пакета этих документов в книге «Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы и материалы. Под редакцией Р.Г.Пихои, А.Гейштора, М., 1999.»: «Публикуемый документ находился в закрытом опечатанном пакете, одном из 16 тысяч запечатанных пакетов, которые поступили при образовании Архива Президента Российской Федерации из VI сектора общего отдела ЦК КПСС. В таком виде в Общем отделе ЦК КПСС хранились некоторые особо секретные и конфиденциальные документы. Их вскрытие и запечатывание осуществлялось лично заведующим общим отделом ЦК».

Сталинский режим преступно повинен не только в развязывании совместно с Гитлером Второй мировой войны, которая принесла гибель шести миллионам евреев, но и в не предоставлении еврейскому населению Советского Союза фактической информации о злодеяниях фашистов в Польше и других странах Европы и на захваченной немцами территории СССР. Потому многие евреи не бежали от немцев и погибли. Первый муж моей тещи — командир танка погиб в самом начале войны. Его родители в Одессе, помнившие немецкую армию времен Первой мировой войны, убеждали невестку остаться с пятилетним сыном в Одессе. Но она сумела выбраться с ребенком из города еще до окружения. Увы, родители и другие родственники ее мужа были сожжены оккупантами в Артиллерийских казармах в числе 28 тысяч евреев.

Из Одессы в 1941 году в первую очередь эвакуировали своих и чужих раненых, специалистов и военнопленных румын. Евреям выбраться морем из окруженной Одессы было предельно сложно. Об этом в «Еврейском Мире» были опубликованы воспоминания моего дяди — Мирона Снитковского.

Особую проблему имели евреи на захваченных немцами территориях, если пытались попасть в партизанские отряды. Их часто не принимали, оставляя умирать от голода и холода. Бывало, что партизаны попросту расстреливали пришедших к ним евреев. Оценить численность погибших, таким образом, сложно. Но, судя по воспоминаниям, которые я прочитал, речь идет, по меньшей мере, о нескольких сотнях евреев, погибших от рук партизан.

После окончания Великой Отечественной войны евреи зачастую имели проблемы с возвращением в города, где они жили до войны, ибо их там попросту отказывались прописывать. Особенно трудно было евреям-возвращенцам прописаться в Ленинграде. Были также проблемы с квартирами, которые успели занять еще во время войны, а также с возвратом имущества.

В 1949 году впервые прошел слух о готовящейся в СССР депортации евреев. Это было вскоре после убийства Михоэлса, разгрома Еврейского антифашистского комитета, массовых арестов и увольнений представителей еврейской интеллигенции и прокатившейся по стране кампании против «космополитов». С тех пор на Западе, а с 1990-го и в России, появилось множество публикаций, затрагивающих эту тему. В большинстве из них рассматривалась депортация евреев в отдаленные районы Сибири и Дальнего Востока как запланированная акция, осуществление которой в последний момент было предотвращено смертью ее инициатора — Сталина.

В 1994 году в Москве вышла в свет монография российского историка Г. Костырченко «В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в СССР в последнее сталинское десятилетие». В отличие от всех ранее писавших на эту тему, Г Костырченко получил возможность ознакомиться первым с частью рассекреченных документов секретных архивов ЦК КПСС и КГБ СССР. Эти материалы находятся теперь в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории и в других архивах. Обследуя архивные хранилища, автор не обнаружил документальных подтверждений версии о готовившейся депортации советских евреев и пришел к выводу, что правильнее ее считать предположением, которое будущие исследования должны подтвердить или опровергнуть.

В 1998 году в Германии состоялся симпозиум по теме «Поздний сталинизм и «еврейский вопрос». В нем приняли участие известные специалисты по этой проблематике из России, Израиля, ФРГ, Чехии, Польши и Венгрии. Со стороны России в нем приняли участие Г. Костырченко (Институт истории России РАН) и доктор исторических наук, профессор В. Наумов (секретарь Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при президенте Российской Федерации). Костырченко на симпозиуме повторил свой основной аргумент: «Мы не имеем до сих пор официальных документов о подготовке депортации». Костырченко также сказал, что в документах Московской железной дороги не найдено документов о концентрации железнодорожных вагонов для массовой депортации в 1952-1953 годах.

Со своей стороны хочу сказать, что на станции Москва-товарная и аналогичных станциях других крупных и не очень крупных железнодорожных узлов часто, я подчеркиваю, часто, скапливалось большое количество грузовых вагонов из-за бестолковости социалистической формы хозяйствования. Что касается, будто бы увиденных в Биробиджане бараков, построенных для депортированных евреев, то в реальности их никто не видел. Во время моей командировки в Биробиджан в 1989 году я беседовал и в редакции областной газеты, и со старожилами. Но никто этих бараков в Биробиджане не видел и не строил. Да и вряд ли собирались строить, даже если у Сталина и Совмина СССР было реальное желание депортировать евреев. Дело в том, что ни для корейцев, ни для чеченцев, ни для крымских татар и других народов ничего не строили перед депортацией, и потом — тоже ничего. Поэтому нет оснований думать, что для евреев что-то строили. А вот с моей мамой, врачом-рентгенологом, обошлись «хорошо», так как в августе 1952 года ее просто уволили. На работу она вернулась только после смерти «отца народов и лучшего друга физкультурников».

Что касается, возможно, задуманной психологической подготовки крупномасштабной акции против евреев, то она велась, по меньшей мере, с 1948 года и называлась «борьбой с космополитами». Но была ли заранее поставлена конечная цель в виде депортации, мы не знаем. Пропагандистская истерия, развязанная в связи с «делом врачей», привела, по оценке Г. Костырченко, к «взрыву плебейского антисемитизма», в котором агрессивность, желание рассчитаться с «убийцами в белых халатах» слились с паническим, животным страхом перед ними. У многих эти чувства переносились на евреев по принципу «все они такие». Психологическая почва для массового «всенародного» — принятия масштабных карательных мер была налицо. Г. Костырченко, однако, полагает, что неодобрительное отношение ближайшего окружения и бурная реакция Запада, включая Конгресс США, на «дело врачей», вынудили Сталина осознать, что он «загнал страну в идеологический и политический тупик», и начать поиск выхода из положения. Признаки такого поиска российский историк усматривает в свертывании после 20 февраля 1953 года пропагандистской кампании вокруг «дела врачей» и подготовке Агитпропом ЦК письма на имя Сталина от имени самых известных советских евреев. Однако относительно первого следует заметить: статьи о «врачах-убийцах» продолжали появляться и после 20 февраля.

Что же до упомянутого письма, то текст его, впервые опубликованный журналом «Источник» (Москва, 1997, №1), как оказалось, не содержал просьбы о переселении евреев. В нем говорится: вопреки усилиям врагов «подавить у евреев сознание высокого общественного долга советских граждан, … превратить евреев России в шпионов и врагов русского народа и тем самым создать почву для оживления антисемитизма, этого страшного пережитка прошлого, … русский народ понимает, что громадное большинство еврейского населения СССР является другом русского народа». Завершалось письмо просьбой разрешить издание газеты, предназначенной «для широких слоев еврейского населения в СССР и за рубежом». В письме резко осуждались все тогдашние официальные враги — «врачи-убийцы», американский империализм, международный сионизм, Государство Израиль. Однако нельзя не согласиться с Г. Костырченко, ибо упомянутое письмо расходится с предполагаемым текстом, в котором евреи сами просят о, якобы, добровольном переселении. Причины, по которым И. Эренбург и несколько других еврейских интеллигентов отказались подписать опубликованное письмо, оказываются иными, нежели утверждали сторонники версии самооговора. По отношению к Эренбургу это установлено публикацией его обращения к Сталину в том же номере журнала «Источник».

В. Наумов возразил Г. Костырченко прежде всего по главному пункту — относительно отсутствия документов, подтверждающих подготовку депортации. Дело в том, что распоряжения по депортации народов, вероятно в целях секретности, оформлялись после проведения депортаций, то есть, задним числом. А само проведение депортаций проводилось по устному указанию Сталина.

Причина, по которой даже высокопоставленные сталинские чиновники не слышали о планах депортации евреев, возможно, заключается в том, что с конца 1930-х годов Сталин часто принимал важные решения единолично и не знакомил заранее со своими решениями даже тех, кто непосредственно должен был выполнять его решения. Например, начальник Генштаба Красной Армии маршал Шапошников написал в своих воспоминаниях, что лишь во время отдыха в санатории узнал из газеты «Правда» о вторжении советских войск в Финляндию в 1939 году.

Наиболее громким антисемитским делом в СССР после смерти Сталина было решение Н.С. Хрущева о расстрелах по экономическим преступлениям. Тогда группу евреев, так называемых, «цеховиков», осудили на различные сроки, но потом, когда вышел хрущевский «расстрельный указ», осужденным евреям поменяли тюремные приговоры на «расстрельные». Во всем мире и ныне в России то, чем занимались в СССР «цеховики», «валютчики», «фарцовщики», протезисты на дому и другие предприниматели, называется бизнесом, но при социализме это было преступлением.

После «басманных» судов над Б. Березовским, В. Гусинским и М. Ходорковским, английская «Дейли Ньюз» писала, что в России впервые после фашистской Германии конфисковывают состояния еврейских капиталистов. Позднее Березовского повесили, журналистку Анну Политковскую и Бориса Немцова застрелили. Впрочем, путинский режим убил еще много замечательных людей разных национальностей. Лиха беда начало. То ли еще будет…

 

Вышла из печати книга Виктора Снитковского «Африка и евреи».

Подарочное издание в твёрдой обложке, 546 страниц

Цена с доставкой 35 долларов.

Чеки высылать по адресу:

Victor Snitkovsky, 382 Ocean Ave, Unit 401, Revere MA, 02151

6р

Оцените пост

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 3, средняя оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...

Поделиться

Виктор Снитковский

Автор Виктор Снитковский

Бостон, США
Все публикации этого автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *