Живым и здоровым вернуться к маме…Какой документ подписывает израильский новобранец в первую очередь

0

Увидела в ленте новость про российского лётчика, взорвавшего себя, чтобы не сдаться в плен. Нет, я не собираюсь рассуждать на эту тему, смерть — всегда трагедия, а уж такая смерть военного — трагедия для целой страны, по крайней мере, так должно быть. Но не смогу не показать вам один текст, очень давнишний, написанный Ильёй.

Виктория Орти, вдова писателя Ильи Войтовецкого

Писатель Григорий Яковлевич Бакланов приехал в гости в Израиль. Он был главным редактором журнала «Знамя», и после того как в СССР «разразилась перестройка», осмелился — а тогда на такой шаг решались ещё немногие — опубликовать повесть израильского писателя, нашего живого классика Амоса Оза. Перевёл повесть бывший киевлянин Витя Радуцкий, живущий в Иерусалиме. Я не знаю, планировал ли Витя публикацию Оза в России, но когда работа над переводом была завершена, судьба занесла Витю в Москву, и рукопись оказалась при нём. И он принёс её Г.Я. Бакланову — со слабой надеждой на удачу.
— Радуцкий, Радуцкий, — задумчиво повторил Григорий Яковлевич, услышав Витину фамилию. — Во время войны у меня был фронтовой друг…

Короче, выяснилось, что фронтовым другом писателя Бакланова был Витин папа, и дальше отношения между редактором и переводчиком из деловых сразу переросли не только в дружеские, но даже в родственные.

Повесть Амоса Оза в переводе с иврита Виктора Радуцкого появилась в московском журнале «Знамя», были тёплые доброжелательные отзывы — не только потому, что и оригинал, и перевод — безусловное явление в литературе, но и в силу факта, в те времена знакового: Израиль из пугала превращался в нормальную, даже привлекательную страну, название которой можно стало называть без непременных эпитетов «агрессивный», «расистский», «милитаристский» и т.п. Этому, конечно, способствовали и публичные выступления Александра Бовина, и документальные телефильмы Евгения Киселёва, и усилия многих, многих порядочных людей с той и с другой стороны.

Оз и Радуцкий праздновали свой праздник. Амос Оз делился позднее со мной, рассказывал о душевном потрясении, которое он пережил в те дни. Предки писателя, русские евреи, известная династия Клаузнеров, передали Озу интерес и любовь к культуре покинутой ими страны. Я слушал его лекции о русской литературе XIX века — это глубоко и самобытно.

Амос Оз, профессор литературы Негевского университета имени Д. Бен-Гуриона в Беэр-Шеве, счёл нужным пригласить своего московского издателя и редактора посетить Израиль, быть гостем университета, и Г.Я. Бакланов с радостью, разумеется, принял приглашение.

Григорий Яковлевич Бакланов

Григорий Яковлевич Бакланов

Я житель Беэр-Шевы с солидным, почти невероятным стажем — с 1971 года, поэтому часто меня «пристёгивают» к гостям и визитёрам (или их «пристёгивают» ко мне). Так случилось с Виталием Коротичем, когда он посетил наши места, то же произошло и с А.Е. Бовиным, с которым я познакомился и подружился — и с ним, и с его женой Леной Петровной, умной, тактичной и очень приветливой.
(О Лене Петровне мне хочется сказать несколько слов отдельно, потому что, кроме меня, этого никто не расскажет.

В своих книгах «5 лет среди евреев и МИДовцев» и «Записки ненастоящего посла» Александр Евгеньевич упоминает имя своей близкой подруги Марты Розенберг, с которой он встречался во время учёбы в университете. Потом их жизненные пути разошлись, Марта, расставшись с А.Е., так и не вышла замуж, не создала семью. Когда Бовин стал послом, многие его друзья по учёбе перебрались в Израиль, и об устройстве каждого А.Е. позаботился. Марта поселилась в Беэр-Шеве. Посол обращался к нашему мэру И. Рагеру, просил помочь подруге своей юности с квартирой, познакомил меня с ней и тоже просил позаботиться о ней, если помощь моя потребуется. Вскоре Марта заболела тяжело и безнадёжно, недуг развивался быстро, конец был неотвратим. Из моложавой энергичной женщины она сразу превратилась в беспомощного инвалида.

Жена чрезвычайного и полномочного посла России Лена Петровна Бовина стала еженедельно приезжать автобусами из Савиона (под Тель-Авивом) в Беэр-Шеву, прибирала Марте квартиру, закупала продукты, готовила обеды на несколько дней — до следующего приезда.

Александр Евгеньевич Бовин

Александр Евгеньевич Бовин

В моём доме я угощал Олега Ивановича Борисова, артиста тонкого, яркого (можно безошибочно добавить ещё десяток эпитетов к его имени, не боясь впасть в преувеличения), греческой анисовой водкой «Узо»; именно во время той гастрольной поездки он тяжело заболел, а медицинской страховки у него не было; мы, т.е. я с друзьями и с помощью посла А.Е.Бовина и моего однокашника по институту президента России Б.Н.Ельцина, поместили Олега Борисова в знаменитую иерусалимскую Хадасу, там ему оказали необходимую помощь (у него был грипп в тяжёлой форме, усугубивший давнее хроническое заболевание крови), но продолжить лечение не смогли, т.к. срок гастролей и визы истёк, Борисов вынужден был возвратиться на родину, а для повторного визита в Израиль у народного артиста Советского Союза просто не было денег, нескольких сот долларов, и он умер, хотя наши врачи, по их утверждению, могли бы его выходить — и от последствий гриппа, и от хронического заболевания, необходимый опыт, медикаменты и оборудование в Израиле, особенно в Хадасе, имеются.

Олег Иванович Борисов

Олег Иванович Борисов

Это известно во всём мире. По радио и по телевидению передали скорбную весть о преждевременной кончине, но, конечно, не рассказали, что незадолго перед тем в Израиле с визитом побывал поэт и министр культуры России Евгений Сидоров, и ему сотрудники российского посольства передали мою просьбу, отчаянный наш SOS, призыв — помочь Олегу Ивановичу, но высокопоставленный чиновник сделал вид, что то ли не расслышал, то ли вообще не знает, кто такой Борисов. А какой был актёр!..

Окончание следует

Фото: пресс-служба ЦАХАЛа

Илья ВОЙТОВЕЦКИЙ, Заметки по еврейской истории

isrageo.com

 

Об авторе

Редакция сайта
Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (ещё не оценено)
Загрузка...

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Notice: Unknown: failed to delete and flush buffer. No buffer to delete or flush in Unknown on line 0