Русский вечер

6
Булат Окуджава, Александр Городницкий и Юлий Ким. Москва, 1986г.

Булат Окуджава, Александр Городницкий и Юлий Ким. Москва, 1986г.

В 1990-м году Юлий Ким написал пьесу «Московские кухни», посвящённую духовной жизни оппозиционной московской интеллигенции последнего советского периода. Важнейшей частью той жизни было застолье — обычно на кухне:

Чайхана, пирожковая-блинная,
Кабинет и азартный притон,
И приемная зала — гостиная,
По-старинному, значит, салон,

И кабак для заезжего ухаря,
И бездомному барду ночлег, –
Одним словом, московская кухня:
Десять метров на сто человек!

Ну, ещё, конечно, эта кухня служила дискуссионным клубом. В непременных клубах сигаретного дыма и с возлиянием, как в той же песне Юлия Кима:

Стаканчики граненые,
Стеклянный разнобой,
Бутылочки зеленые,
С той самой, с ей, родной…

Да, бывало, пивали и гуливали,
Но не только стаканчиков для
Забегали, сидели, покуривали,
Вечерок до рассвету продля…

Те застолья были интенсивным общением, образованием, познанием жизни. Перебравшись в 1986-м году в Америку, я был разочарован, узнав, что в американской культуре такой вид общения – на кухне, или, из-за изобилия жилой площади, в столовой, не принят.
Застолья, конечно, случаются. Я оказывался в американских компаниях – не шахматистов – там особый случай, а программистов или финансовых работников, сотрудников жены. О чём говорили на твоём конце стола? – спросил я Аню, с которой оказался разлучён после первого такого опыта. – О ресторанах. Где, кому и как приходилось поесть, — ответила жена.
Мои соседи говорили о том же. Был там ещё господин, которого представили как любителя рыбной ловли. И действительно, он весь ужин пытался поведать, как ловил рыбу.
Может быть, дело в компании? Как-то молодой раввин пригласил к себе на обед нескольких уважаемых членов нашей синагоги. Ну уж тут-то я услышу что-нибудь интересное, – понадеялся я. Сидевший рядом со мной врач, знаток Талмуда, стал делиться… как заказывать в нашей городской пиццерии пиццу, чтобы она была с пылу – с жару…
Постепенно я узнал, что среди американцев считается неприличным обсуждение двух тем – политики и религии. Но это же те две темы, которые так интересно обсуждать! Что же тогда остаётся? Остаются еда и погода.
Местом для содержательного общения с местными жителями в Америке неожиданно оказываются дома скорби – это когда ты приходишь сказать слова утешения соблюдающему шиву по умершему родственнику. Обычно умерший – кто-то из родителей.
Судьбы евреев, выживших в ХХ веке, подчас невероятны. Ты узнаёшь истории о польских евреях, прошедших через немецкие и советские концлагеря, венгерских — сбежавших из своей страны после подавления восстания 1956 года. Профессор немецкой литературы, которого сын и внук возили в инвалидной коляске в синагогу по шаббатам, оказывается, успел поработать в родной Чехии, после предательского мюнхенского сговора 1938 года, переводчиком в гестапо, а потом повоевать против нацистов в американской армии.
Менее драматичны были, как правило, судьбы немецких евреев – «яки» – как их почему-то называют. В нашей синагоге много семей яки. Они имели время обдумать происходившее в Германии и вовремя бежать из Европы. Увы, бежали не все.
Покойный дедушка моей невестки был старшим сыном в большой семье яки. Семью забрали в Дахау. Потом к ним пришла виза на одного человека в Америку. Послали его… Остальные погибли.
Погружаясь в семейные истории перенесших утрату, начинаешь понимать этих людей и невольно сближаешься с ними. Почему-то это происходит куда реже, когда все живы.
Много легче налаживается общение с русскоязычными американцами. Образуется круг друзей, с которыми общие – культурный багаж, интересы, волнующие темы. Это некое русскоязычное культурное гетто.
Интересно, насколько мы с годами меняемся под влиянием американской традиции общения? Недавно у меня был повод подумать об этом. Мой добрый знакомый – знаток и коллекционер живописи – пригласил меня посетить его по поводу приобретения им двух новых картин.
В тот день был шаббат. В нашей синагоге выступал известный израильский политолог и арабист Мордехай Кейдар. Гость высоко отзывался о приехавших в Израиль евреях из бывшего СССР, значительно увеличивших в еврейском государстве количество выдающихся учёных, высококвалифицированных инженеров и программистов, врачей, музыкантов. Отправившись смотреть картины, я встретил там не знакомых мне людей, вроде тех русских израильтян, о которых говорил Кейдар, только избравших Америку.
На обсуждение картин я опоздал. За чаепитием, естественно, попытался расспросить своих новых знакомых об их отношении к волнующей меня теме – к происходящей в Америке политической революции. «Что вы думаете о нашем новом президенте», – задал я вопрос профессору-химику, преподавателю одного из нью-джерсийских университетов. – «Он лгун», – ответил решительно профессор. Я попросил уточнить, какую ложь имеет в виду мой собеседник. Подумав, тот сказал, что Трамп завышал размеры толпы, пришедшей приветствовать его на инаугурации. Можно было почувствовать, как представляет себе последние события круг преподавателей его университета.
Постепенно среди гостей завязался спор о Трампе и его политике. Но тут же раздалось требование прекратить это обсуждение как вызывающее негатив. Я вспомнил, что нахожусь в Америке.
Хозяин дома и картин, по поводу которых собрались гости, человек хорошо образованный, предложил нейтральную тему и рассказал об удивительных исследованиях морских черепах, о которых недавно прочёл. Эти существа – черепахи, появляющиеся на свет где-нибудь на пляжах Флориды или Мексики, уплывают за многие тысячи километров от места рождения, к струям Гольфстрима. Позже взрослые особи пересекают океан вторично, чтобы в один день собраться для спаривания на родном пляже, на котором годы назад вылупились. Подробно исследовали черепах, которые пересекли Тихий океан из Индонезии в США – расстояние в более чем 20 тысяч километров – за 647 дней. Эти черепахи тоже плыли к пляжу, где родились, чтобы отложить там яйца. Находили путь к родному пляжу на любовное свидание и особи, которых в целях эксперимента выпускали где-нибудь в середине океана. Как черепахи определяют свой путь в океанских водах? От безысходности учёные предложили версию, что путешественницы ориентируются по магнитному полю Земли. Правда, магнитные полюса постоянно меняют своё положение. Так что черепахи должны были бы столь же постоянно делать поправку на эти изменения… Аналогичные загадки таят путешествия перелётных птиц, лососей, тунцов…
Гости призадумались. Пред­по­ло­жить роль естественного отбора в формировании механизма поведении черепах трудно. Для этого каким-то неведомым образом суперлокатор с суперкомпьютером должны как-то возникнуть в мозгу примитивного животного и не менее невероятным образом передаться его потомкам. Вспоминалось звучащее по-научному английское словосочетание “intelligent design”, означающее попросту замысел Создателя. Может быть, в этих чудесах содержится какое-то послание нам?
«Я в Б-га не верю», – прервал задумчивость гостей химик, не согласный с Трампом в оценке толпы на инаугурации. – «Б-га нет, его никто не видел».
После слов химика мне показалось, что я стал лучше понимать рассуждение о химии в прелестном раннем рассказе Зощенко. В нём поп на исповеди пытает бабку Фёклу: почему её сын не верит в Б-га?
— Б-г есть,— строго сказал поп.— Не поддавайся на это… А чего, вспомни, сын-то ещё говорил?
— Да разное говорил.
— Разное,— сердито сказал поп.— А откуда всё сие окружающее? Откуда планеты, звёзды и луна, если Б-га нет? Сын-то ничего такого не говорил — откуда, дескать, всё сие окружающее? Не химия ли это? Припомни — не говорил он об этом? Дескать, всё это химия, а?
— Не говорил,— сказала Фёкла, моргая глазами.
— А может, и химия,— задумчиво сказал поп.— Может, конечно, и Б-га нет — химия всё…
В тот вечер я не узнал ничего нового об окрестных ресторанах. Никто не курил, да и пили мало. Но темы московских кухонь – хоть гости были в основном бывшие ленинградцы – после десятилетий интеграции в американскую культуру продолжают занимать уже бывалых американцев на далёких от Москвы кухнях.

Об авторе

Борис Гулько

Нью-Джерси, США

Одна звездаДве звездыТри звездыЧетыре звездыПять звёзд (голосовало: 4, средняя оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...

6 комментариев

  1. «Менее драматичны были, как правило, судьбы немецких евреев – «яки» – как их почему-то называют. В нашей синагоге много семей яки».

    Борис, если Вас интересует, то существует объяснение языкового феномена «Jeckes», возникшего в 1930-е годы в Палестине. Пионеры-сионисты из Германии хотели намеренно выделиться среди толпы собратьев-евреев своим высоким уровнем европейской культуры, систематичным подходом решения проблем, образованием или просто высокомерием. В отличии от коренных евреев они предпочитали появлятся на улицах корректно одетыми в костюмах (или хотя бы в пиджаках который на нем. языке называется «Jacke»).

  2. Прочитав Ваше ностальгическое эссе, мне припомнился аналогичные мысли другого знаменитого еврея — André Kostolany (1906-1999), успешного спекулянта и автора дюжины книг, которые я с большим удовольствием прочитал. (Не знаю, существуют ли его переводы на английский?)
    André Kostolany провел свою юность в Париже и Вене, где существовала особая культура кафе. Богема собиралась там, чтобы обсудить вопросы политики, биржи или просто сплетен, к счастью Facebook тогда еще не существовал.
    Вторая Мировая Война разрушила также и этот мирный мирок и многие евреи, постоянные посетили венских кафе, нашли спасение в Америке.
    Kostolany встретил одного из них в Нью-Йорке в 1942 г. и спросил: «Аre you happy?» Его товарищ ответил: «Я во всяком случае «Нappy», однако совсем несчастлив». Хотя беженцы были материально хорошо обеспечены и надёжно защищены, но им не хватало привычного круга друзей, атмосферы европейской культуры.

  3. Эдмонд Сарно на

    Лично я сделал другое наблюдение по жизни — вся русская (и не) антиллигенция всегда очень много говорила о политике на кухне, но, в практике русской политики, почему-то руководили НЕ антиллигенты, а кухарки.
    Судя по результатам.
    Так чем занимались на кухнях антиллигенты?

  4. Boris Gulko
    Boris Gulko на

    FRITZ спасибо! Для меня много лет было загадкой танственное «яки». В английском это похоже на междометие, выражающее — невкусно, непривлекательно, и не подходит для самоназвания.. Ваше объяснение по поводу пиджаков «Jacke» очень интересно.

  5. Boris Gulko
    Boris Gulko на

    ЭДМОНД САРНО, в мюзикле Кима — на московских кухнях родилось диссидентство. «И гитара Высотского с Галичем». Интеллигенция сохранилась как интеллигенция. Это кое что.

    • Реувен Миллер

      Ким несколько ошибся. Диссидентство тусовалось на московских кухнях. Но зародили его в районе площадей Лубянка-Старая. Послебериевская гебня, скинув Никиту, искала себе фронт работ. Придумали диссиданс, как форму новых врагов народа, которых не обязательно было мочить.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Notice: Unknown: failed to delete and flush buffer. No buffer to delete or flush in Unknown on line 0